Я приоткрываю рот, поднимаю голову. Во рту пересыхает, когда я встречаюсь взглядами с Яром. Глаза у него дикие, пылающие и голодные. Ноги подкашиваются, когда он так смотрит."

"Ярослав нависает надо мной. Высокий, сильный. За те два года, что мы не виделись, он стал прилично шире в плечах. Черты лица грубее и жестче. Взрослый мужчина, адвокат. Отец моей Веры. Мой бывший возлюбленный.

— Чего ты хочешь? – спрашиваю Яра севшим голосом.

Он сканирует меня и коротко отвечает:

— Тебя.

В груди пожар и он сжигает всё дотла.

Вот так просто. Тебя.

За долгий период времени я успела свыкнуться с мыслью, что в итоге каждый из нас получил всё, что хотел.

Я – здоровье и нормальное будущее, Ярослав – жизнь с любимой женщиной. До сих пор помню, как он на неё смотрел. Как на меня никогда и ни разу. Я перегорела, остыла и это стоило мне огромных усилий.

Прекрасно помню, как часами билась в агонии, когда представляла Жарова в столице с Радмилой. Он игнорировал меня. Упивался близостью с желанной женщиной. Ласкал её, трогал и трахал. Сравнивал и понимал, что я не дотягиваю. Мелкая сестра лучшего друга. Навязанная жена, которую он спас и защитил.

И та, которую он так и не смог полюбить.

— Тебя хочу, Сонь, — настойчиво повторяет Ярослав.

Он крепко прижимается ко мне, зарывается пальцами в распущенные влажные волосы. Перебирает пряди. Нежно и почти невесомо касается губами моего лба.

Его горячее дыхание пробуждает во мне давно забытые чувства. Ночь, один номер на двоих. Старый мотель. Никто не узнает. И Радмила тоже.

И мне так отчаянно хочется забыться и перебить этот ужасный вечер чем-то особенным. Например, им, Ярославом. Я знаю, что будет хорошо. Жаров отличный любовник, хотя я так и не сумела ни с кем сравнить.

Но помню, что он чувствовал меня и всегда делал так, чтобы я кончала под ним.

Прикрыв глаза, позволяю настойчивым рукам Ярослава гладить мою спину и талию, а губам касаться виска и уха. Два года я была сильной и неуязвимой. Девушкой, которая справлялась со всеми трудностями и искреннее верила, что забыла. Легко было так думать, будучи на другом континенте. Один на один с бывшим мужем куда сложнее управлять своими чувствами.

Я не знаю, как не умерла тогда от боли. Во время беременности было сложнее, а после рождения Веры некогда думать о личной жизни.

Сутками на тренировках, в перерывах кормление. Разрывалась между теннисом, съёмками и дочерью. Хотела всё успеть, но не всегда получалось. Когда приходила домой позднее обещанного и Булка орала от голода, отказываясь пить молоко из бутылки, мысленно звала себя кукушкой. Плакала, кормила грудью и себя ненавидела.

— Пусти. Пожалуйста, пусти, — качаю головой и высвобождаюсь из рук Ярослава, будто выныривая на поверхность. — Ты сейчас ничем не лучше отчима!

Я отступаю.