Пальцы разминают соски, гладят нежную кожу, покрывавшуюся мурашками от прикосновений.

— Подойди к столу и ляг лицом вниз.

Асадов разворачивает меня лицом к широкому, большому столу. Он шлёпает меня по попе. Я автоматически делаю несколько шагов вперёд.

— Юбку можешь не снимать. Я её сам…

Голос Темирхана осекается.

— Откуда это?

Он быстро оказывается рядом со мной.

— Убери руку!

Друг отца отводит мою руку в сторону, разглядывая почерневший синяк на левой боковой поверхности рёбер. Когда я стояла к Темирхану лицом, синяка не было видно. Но стоило мне повернуться, как синяк показался во всей фиолетово-чёрной красе.

Асадов прикасается пальцем к синяку. Я зашипела от боли, стараясь не покрикивать.

— Кто это сделал? — спрашивает Темирхан ледяным тоном, надавливая.

— Больно!

— Кто. Это. Сделал. Я и сам прекрасно знаю, что больно! — цедит сквозь зубы мужчина.

— Тогда зачем нажимаешь? — едва не плача спросила я.

— Чтобы ты спросила. Дышать тяжело?

— Нет…

— Значит, рёбра не сломаны, просто ушиб.

Темирхан сам застёгивает на мне блузку, проигнорировал бюстгальтер, отстраняется и тянется за своим пиджаком, висевшим на спинке стула.

Я с каким-то мазохистским удовольствием любуюсь игрой мышц, перекатывающихся под тканью белоснежной рубашки. Раньше друг моего отца отдавал предпочтение спортивному стилю в одежде. Но сейчас начал носить дорогие костюмы.

Темирхан надевает пиджак на меня, заставив просунуть руки в рукава. Потом вытащил свой бумажник и телефон из внутреннего кармана пиджака.

— Кто тебя так разукрасил, принцесса?

Глава 2

Диана

Мужские пальцы ловко подворачивают рукава пиджака, болтающиеся гораздо ниже моих запястий. Теперь он говорит со мной ласковым, спокойным тоном, как будто с малым ребёнком.

— Люди Коваленко, — тихо отвечаю я, стараясь не углубляться в воспоминания."

"— Коваль? — неприятно усмехается мужчина, обхватив меня за подбородок сильными пальцами. — Что ещё сделали люди Коваля?

— Ничего. Кроме угроз сравнять меня с землёй.

— Хорошо.

— Хорошо, — повторяю я, не понимая смысла того, что произносят мои губы.

— Поехали. Расскажешь по дороге.

Асадов подхватывает меня под локоть и выводит из своего кабинета. Я едва поспеваю за его широким, размашистым шагом.

По пути к автомобилю ему звонит жена. Темирхан отвечает, договариваясь на сегодняшний ужин.

С каждым мигом раздражение и ненависть всё сильнее разгораются внутри.

Теперь он женат. Богат. Влиятелен.

У него есть всё, что пожелает. Кроме одного — мести за уязвлённое самолюбие. Ему не терпится отыграться за прошлое.

— Хорошо. Я буду на ужине. Поцелуй за меня сынишку, — ровным голосом говорит Хан, открывая передо мной дверь машины.

Он прячет телефон в карман пиджака.

Меня трясёт от возмущения.