Вспомнил все, что рассказывали в моем доме об этом процессе, и лучше бы этого не делал...

Новенькому должны указать его место. Меня привезли простым наложником, госпожа не отдала больше никаких распоряжений, не запретила меня трогать. Ни с кем из Верхних, которых я заметил в зале, мне никогда не сравниться в силе. Скорее всего, даже после традиционной прописки, у меня этих Верхних будет много, слишком много. Работа по дому и в огороде никогда не сравнится с занятиями в спортзале, да и телосложение у меня не самое мощное. Мне даже иногда говорили, что я красиво сложен, и мама так говорила.

.. Но сейчас мне это не поможет.

Пережить сегодняшний день. И ночь. Меня опять начало внутренне трясти. Ещё немного, и самоконтроль спадет, и я просто начну стучать зубами.

Они все разглядывали меня. Кто-то брезгливо поморщился, особенно один из парней, пухлогубый, с небрежно откинутыми на плечи ухоженными кудрями. Да, я бы хотел выглядеть так, как он, или как его сосед, презрительно взглянувший на меня. К страху прибавился ещё и стыд за свою внешность, и я не знаю, что было хуже. Верните меня обратно в тот домик, где я раньше жил! Пожалуйста! Я не буду никому мешать! Я же ничего для себя не просил, там даже остались продукты, их хватит надолго!

Но сам прекрасно понимал, что никто не разрешит мужчине жить самостоятельно.

Конечно, мужчина должен приносить пользу. ""Спасибо, что меня не продали в бордель!"" - обожгла мысль. А ведь госпожа вполне могла это сделать. Там тоже платят за ненужных мужчин.

Думай о том, что все могло быть хуже... Просто пережить этот день и ночь.

Меня в родном доме заставлял ходить в спортзал мой Верхний, но я особо не раскачался. Наверное, даже не стоит пытаться отстаивать свое право считаться здесь Верхним - все равно не смогу драться против всех, и все равно меня поимеют всей толпой, только ещё хуже, показательно.

На меня заинтересованно глянул очень красивый, прямо ослепительно красивый светловолосый мужчина с выразительными глазами. Втайне я всегда мечтал быть похожим на такого. И именно такие мне обычно нравились - сильные, но, в то же время, изящные.

Но из мечтаний выдернул голос другого:

- Что это за рыжая куколка?

Я оглянулся: говоривший был чуть моложе тридцати, мускулистый, однозначно Верхний.

Мне повезло, что привлек его внимание? Или, наоборот, не повезло? А он продолжил с усмешкой:

- Ну, куколку бы приодеть... и к парикмахеру отправить, и вообще... Но свеженький. Что, с хутора?"

"Я подавил приступ стыда, даже перекрывшего страх. Я перестал обращать внимание на то, как выглядел, потому что все равно ничего не мог изменить. Но в окружении этих холеных парней очень ярко ощутил себя наложником с самого бедного хутора. Возмутиться и что-то сказать поперек не посмел.