Выбравшись на улицу, я потрусил в южном направлении, словно спортсмен на тренировке. Никакой погони за мной не было, но я продолжал бежать.

Если он узнал меня, если расскажет отцу, я — труп.

Но, возможно, он просто выпустил своего пса просраться?

Я добежал до бульвара Вест Адаме и присел на скамейку на остановке трамвая. Передохнув минут пять, я тронулся в обратный путь. Когда я добрался до дома, родители еще не вернулись. Я разделся, выключил свет и стал дожидаться утра…

Еще как-то в среду ночью мы с Плешивым шли через проходной двор между двумя многоквартирными домами.

Мы направлялись в винный погребок. И вдруг Плешивый остановился возле одного окна. Штора была опущена, но не совсем. Плешивый нагнулся и заглянул внутрь. Не отрываясь, он подал мне знак подойти.

— Что там? — прошептал я.

— Смотри!

Мужчина и женщина лежали в постели. Они были голые. Лишь простыня отчасти прикрывала их. Мужчина пытался поцеловать женщину, но она отпихивала его.

— Перестань, Мэри! Иди ко мне.

— Нет.

— Но я хочу! Ну, пожалуйста!

— Убери от меня свои вонючие лапы!

— Но, Мэри, я люблю тебя!

— Катись к черту вместе со своей долбаной любовью…

— Мэри, я прошу тебя…

— Ты заткнешься сегодня?

Мужчина отвернулся к стенке, а женщина взяла с тумбочки журнал, подоткнула подушку под голову и погрузилась в чтение.

Мы пошли дальше.

— Блядь, — выругался Плешивый, — какой облом!

— Да, а я-то уже губу раскатал, — поддержал я приятеля.

Когда мы добрались до винного погреба, то обнаружили на его двери огромный навесной замок. Отставной хирург и бывший алкоголик постарался.

Мы возвращались к этому окну снова и снова. Но история не развивалась. Всегда одно и то же.

— Мэри, прошло уже много времени. Мы живем вместе. В конце концов, мы женаты!

— Большое дело!

— Всего один раз, Мэри, и я отстану от тебя. Я не буду приставать к тебе долгое время. Обещаю!

— Заткнись! Ты выводишь меня из себя!

Мужчина сдавался.

И мы с Плешивым отчаливали.

— Вот говно, — говорил я.

— Куча говна, — говорил Плешивый.

— Зачем ему тогда хуй? — удивлялся я.

— Да уж лучше вовсе не иметь, — утверждал Плешивый.

Мы перестали ходить к этому окну.

27

Вагнер не выносил нас. Однажды я стоял во дворе школы во время урока физкультуры, и он подошел ко мне.

— Что ты здесь делаешь, Чинаски?

— Ничего.

— Ничего?

Я проигнорировал.

— Почему ты не участвуешь ни в одной игре?

— Это дерьмо, а не игры. Детские забавы.

— Я зачисляю тебя в команду мусорщиков.

— За что? Что я такого сделал?

— Филонишь. Пятьдесят «неудов».

Ученики отрабатывали свои «неуды» в команде мусорщиков. Если у вас было больше десяти «неудов» и вы их не отработали, то к экзаменам вас не допускали. Но я не волновался, допустят меня или нет. Это была их проблема.