Когда мы вошли в палату, дядя Бэн сидел на кровати и смотрел в окно. Он повернулся. Это был очень красивый мужчина: худощавый, черноволосый, с темными глазами, которые блестели, словно бриллианты на свету.

— Здравствуй, Бэн, — сказала мать.

— Здравствуй, Кэтти, — отозвался дядя и посмотрел на меня. — Это Генри?

— Да.

— Садитесь.

Отец и я сели.

Мать осталась стоять:

— Мы привезли цветы, Бэн. Но я не вижу вазы.

— Да, прекрасные цветы, Кэтти, спасибо. Но вазы действительно нет.

— Я пойду поищу, — сказала мать и вышла вместе с цветами.

— Ну, где же теперь все твои подружки, Бэн? — спросил отец.

— На подходе.

— Сомневаюсь.

— Они на подходе.

— Мы здесь только потому, что Катарина хотела видеть тебя.

— Не сомневаюсь.

— Я тоже хотел видеть тебя, дядя Бэн. Я думаю, ты хороший, — сказал я."

"— Хороший кусок говна, — добавил отец. В палату вошла мать с цветами в вазе.

— Вот. Я поставлю их на столе возле окна.

— Замечательный букет, Кэтти. Мать села.

— Нечего рассиживаться, — сказал отец.

Дядя Бэн запустил руку под матрац и достал пачку сигарет. Он вытянул одну, зажег спичку, прикурил и глубоко затянулся.

— Тебе же не разрешают курить, — заговорил отец. — Я знаю, где ты берешь сигареты. Твои шмары приносят их тебе. Ну что ж, я скажу докторам, и больше ни одна блядь не проникнет сюда!

— Кончай пороть чушь, — ответил дядя.

— У меня есть желание выдрать эту сигарету у тебя изо рта вместе с губами! — продолжал злиться отец.

— У тебя никогда не было приличных желаний, — усмехнулся дядя.

— Бэн, — вмешалась мать, — ты не должен курить. Это убьет тебя.

— Я прожил хорошую жизнь, — ответил дядя.

— Ничего хорошего не было в твоей жизни, — не унимался отец. — Врал, занимал деньги, блядовал и пил. Ты не работал ни одного дня в своей жизни и теперь подыхаешь в 24 года!

— Это было весело, — сказал дядя и вновь крепко затянулся.

— Пошли отсюда, — сказал отец, поднимаясь. — Он сумасшедший! За ним встала мать. Затем я.

— Прощай, Кэтти, — сказал дядя. — И ты, Генри, прощай, — он взглядом показал, к какому Генри обращается.

Мы проследовали за отцом через холл санатория и вышли на стоянку к нашему «форду». Машина завелась, и мы стали спускаться вниз по извилистой горной дороге.

— Нужно было посидеть подольше, — сказала мать.

— Ты что не знаешь, что туберкулез заразен? — спросил отец.

— Я думаю, дядя хороший, — сказал я.

— Это болезнь делает его похожим на хорошего человека, — сказал отец. — К тому же, кроме туберкулеза, он подхватил еще много всякой заразы.

— Какой заразы? — заинтересовался я.

— Тебе еще рано знать, — ответил отец.

Он лихо вел машину вниз по извилистой горной дороге, пока я думал над его словами.

4

И снова было воскресенье, и мы ехали в нашем «форде» в поисках дяди Джона.