Мне эти мудаки никогда не нравились. Для других, возможно, они были красавцами, но не для меня. Что-то в их телах было от женской фигуры. Мягкость присутствовала в них. Нет, ни за что не выдержать им настоящего испытания. Красивые пустышки. Они бесили меня. Нет, я ненавидел их. Они были частью кошмара, который всегда преследовал меня в той или иной форме.

— Эй, господин кладовщик, что же ты так и не сыграл за нашу команду? — спросил Джимми Ньюхэл, улыбаясь.

— Не хотел.

— Что, кишка тонка?

— Знаешь стоянку на крыше?

— Естественно.

— Увидимся там…

Они пошли на стоянку, а я снял халат и швырнул его в тележку. Джастин Филлипс-младший усмехнулся:

— Мой дорогой мальчик, ты подвергаешь свою задницу крупным неприятностям.

Джимми Ньюхэл поджидал меня в окружении своих приятелей.

— О, а вот и господин кладовщик!

— По-моему, на нем дамские панталоны?

Ньюхэл стоял в лучах солнца. Он был без рубашки и без майки. Впалый живот, выпуклая грудь. Выглядел он отлично. Какого черта нужно было мне залупаться? — думал я, чувствуя, как трясется нижняя губа. Меня охватил страх. Я смотрел на Ньюхэла, его золотые волосы пылали на солнце. Много раз я следил за ним на футбольном поле. Я видел его сквозные проходы ярдов на 50 или 60, когда сам болел за другую команду.

Теперь мы неподвижно стояли друг напротив друга. Он — голый по пояс, я в рубашке. Пауза затянулась.

Наконец Ньюхэл не выдержал:

— Ладно, сейчас я разберусь с тобой, — сказал он двинулся на меня. Но тут объявилась миниатюрная пожилая женщина в черном платье и крохотной фетровой шляпке на голове. В руках у нее было множество пакетов.

— Здравствуйте, мальчики, — сказала она, проходя мимо.

— Здравствуйте, мэм, — ответили мы хором.

— Чудесный денек выдался сегодня, — тарахтела дама, открывая дверцу автомобиля и загружая в него свои пакеты.

Разобравшись с ношей, она повернулась к Джимми:

— Ох, какая у тебя превосходная фигура, парень! Могу поспорить, что ты мог бы быть Тарзаном.

— Нет, мэм, — встрял я, — к сожалению, он обезьяна, а эти — его племя.

— Ах вот как, — улыбнулась старушка, села в автомобиль и запустила двигатель.

Мы подождали, пока она развернулась и укатила.

— Ну что ж, Чинаски, — продолжил Ньюхэл, — в школе ты был знаменит своим огромным ртом и глумливой усмешкой на дурацких губах. Сейчас я излечу тебя от этой напасти, — и ринулся на меня.

Я не был готов к отпору Передо мной, на фоне голубого неба, мелькала фигура Ньюхэла и его кулаки. Он был проворнее обезьяны и крупнее. Я ощущал удары его кулаков, они были словно каменные. Мне казалось, что я уже не смогу нанести ни одного ответного удара. Сквозь прищуры подбитых глаз я продолжал наблюдать, как его кулаки молотили меня. Черт бы его взял, он не выдыхался, и отступать уже было некуда.