"

"Хотелось ответить, что это было весело в первые пятьдесят лет моего детства, но пришлось говорить иное:

— Не интересно катать снег, когда я могу сотворить снеговика щелчком пальцев.

— А ты представь себя не магом.

— Зачем?

Отец странно на меня посмотрел. Да, я совершенно не хотел даже представлять себя в роли обычного человека. Зачем? Когда я стремлюсь совершенно на другую вершину.

— Ладно, пойдём на обед. Там как раз все собрались, — добродушно предложил отец.

— Так надо ребят позвать.

— Не стоит, иначе не видать мне в саду снеговика.

— Так давай я тебе сотню сделаю?

— Эх, — шумно выдохнул отец. — Ты так ничего и не понял.

На самом деле понял, но не хотел это обсуждать. Я был уже в том моральном возрасте, чтобы вкусная еда стояла превыше развлечений. Или это зимнее настроение не подкралось ко мне так близко.

За обедом собралось человек двадцать клановых, кто были в поместье. Супруги и сестра тоже пришли. Девушки не переставали обсуждать фасон платьев, и большая часть собравшихся дам возрастом постарше принялись давать им советы.

— Ты тоже ни слова не понимаешь? — спросил я у отца, сидящего рядом.

— Ага. Давно я не видел такого массового помешательства. Ты точно их не проклинал?

Вместо меня ответил Морф, лежащий на столе.

— Точно, я бы заметил. Странно, но таких слов нет даже в моём словаре. Манжетки, пайетки, гипюр, бррр.

— О, я понял слово корсет, — похвастался отец.

Спутница отца — Елизавета тоже принимала активное участие в беседе. А вот её сестра — мать Юли сидела отстранённо.

— Мария Викторовна, вы хорошо себя чувствуете? — поинтересовался я у матери своей супруги.

— Ах да, — ответила она так, словно вышла из транса.

А затем принялась есть поданный суп. Молча, в отличие от остальных девушек.

Я присмотрелся к Юле и её брату. И если в поведении первой не было ничего необычного, то второй вёл себя также отстранённо, как и его мать.

Это показалось мне странным. Но я по жизни был излишне подозрительным. Может, они случайно паров яда надышались при его изготовлении. Если так, то завтра оба станут более бодрыми.

Размышления прервал запрыгнувший мне на колени Ленц.

— Ты сегодня розовый, — иронично отметил я.

— Должен был быть красным, — фыркнула саламандра. — Подай мне тарелку с апельсинами, пожалуйста.

Я протянул ему большой апельсин, на что он пропищал:

— Всю тарелку!

Всегда, когда саламандра пыталась повысить голос, он переходил в писк из-за строения глотки.

— На кухне две коробки стоит, бери там, — прокомментировал отец таким тоном, словно уже устал от жалоб на моего питомца.

— Мяу, — мне об ногу потёрся белоснежный кот.

— Мяса просит, — перевёл Ленц.

— Так и идите за едой на кухню, — отправил я, не желая делиться своей порцией.

— Мы там уже были. Три раза, — грустно вздохнул перевёртыш.