Скорость немного уменьшилась, но всё равно мы быстро проносились над удивлённо показывающими на нас пальцем людьми. Меньше, чем умереть во цвете лет, мне хотелось разбиться в лепёшку о дом-обсерваторию отца Лерой. Очень не хотелось, чтобы она меня запомнила таким…

Крики стали слышны куда громче, и я заметил, что скорость нашего эпического полёта сильно снизилась и теперь равнялась скорости быстро идущего человека. По логике, такая мизерная сила ветра уже никак не могла удерживать в воздухе коня с седоком, но, тем не менее, держала. А ещё я увидел, что мы удаляемся от дома отца Лерой, направляясь к застройке из деревянных домов.

Подлетев к новому добротному дому, загадочный ветер резко дёрнул нас вниз и осторожно опустил на землю. Мой конь пошатнулся, и я поспешно спрыгнул на землю, чувствуя себя ничуть не лучше на подкашивающихся и мелко дрожащих от напряжения и перенесённого стресса ногах.

Пожалуй, мой конь по дороге сходил в туалет с запасом на неделю, — еле ворочая языком, пробормотал Клаус и со вздохом уселся на траву.

— Я мне нужно срочно это сделать, прямо сейчас! — пробухтел Шейн и, пошатываясь, удалился.

— Ну что, похоже, сработала экспресс-доставка? — хмыкнул командор. — Ну, раз живы остались, то не теряй времени, иди к ней!

— А где мы? — огляделся я, поняв, что в этом районе с новой застройкой еще не был. Видимо, эти дома возвели, пока мы со стражами на разведку местности ходили.

— Точно не скажу, но раз нас опустили прямо перед этим домом, осмелюсь предположить, что тебе туда! — подмигнул мне командор.

На враз ослабевших ногах я поднялся на светлое, приятно пахнущее деревом крыльцо. Дверь открылась тихо, без скрипа. Я вошел в дом и остановился, ожидая, пока глаза привыкнут к полутьме прихожей. Но на самом деле этого мне не требовалось, я лишь невольно тормозил тот волнительный момент, когда увижу своего крошечного сына и придет пора задать девушке тот самый важный вопрос.

В глубине дома послышался женский плач, безутешный, горький, с надрывом. Сердце тут же тревожно забилось, и горло сдавило от ужасного предчувствия. Так может плакать женщина, только что потерявшая…

Нет! Только не это! Только не мой сын! Я ведь даже не успел подержать его на руках!

Не помня себя, я вбежал в комнату, откуда слышался плач, и, найдя глазами сжавшуюся на большой кровати маленькую девушку, замер. Я не знал, что делать дальше, как утешить ее, как подобрать правильные слова. Лерой меня не сразу заметила, а когда подняла свое заплаканное лицо, увидев меня, еще раз судорожно всхлипнула и замерла.

В полной тишине мне послышался какой-то тихий звук, больше напоминающий не то скрип двери, не то покряхтывание маленького старичка.