Мужчина тут же вскочил и, встав на стог ногами, вытянул шею, высматривая сладкоголосую певицу.

— Подойди к изгороди чуть ближе! Смотри вниз, будто ты увлечена цветами и ничего больше не замечаешь! — азартно суфлировала я ей.

Хаайолла послушно двинулась в указанном направлении, вплетая сорванные цветы в венок."

"Когда здоровяк ее окликнул, она вполне натурально ойкнула и сделала шаг назад, словно испугавшись. А дальше, вслед за довольно сомнительным комплиментом, пошли неприличные намеки, уговоры, и уже через несколько минут он бросился форсировать изгородь, что закончилось для него вполне закономерно. Штакетник вновь охладил его пыл парализующим ударом, и теперь обозленный мужик, валяясь в пыли, вращал налившимися кровью глазами, и остервенело, мычал, мысленно осыпая ругательствами девушку, заочно меня и всю нашу чудесную планету. Да, не всем здесь жить, не всем!

Пока я ждала, когда Хаайолла вернется, подумала про Ставроса, которого, в последнее время очень редко видела. У стражей было ответственное и важное задание, и они в основном связывались с нами по личному комму, а вернее, с моим отцом. Командор отчитывался ему о подходящих, на их взгляд, для строительства поселений местах, а также стражи подыскивали ровное место для возведения первого на Аэлите космодрома.

Хаайолла ловко взобралась на «гостевое кресло».

— Лерой, а что теперь с ним будет?

Приказав своему «коню» трогаться, я рассеянно посмотрела на нее.

— Что будет? Да ничего. Отлежится, да сам встанет. Земля теплая.

— Да я не об этом.

Я кивнула, поняв ее вопрос.

— Не уживемся мы с ним, сама видишь. Это уже взрослый человек, чтобы его перевоспитывать. Если у него нет внутреннего понимания, что людей нельзя оскорблять, унижать, принуждать силой к чему бы то ни было, то нам с ним не по пути.

— Но я, же смогла понять, — опустив голову, тихо ответила девушка.

— Смогла. Потому что у тебя была цель! Добрая цель, достойная! Ты хотела жить в обществе себе подобных, стать одной из нас! И, должна сказать, у тебя это очень хорошо получается! — с улыбкой закончила я. — Как у тебя дела с обучением женщин?

Хаайолла резко подняла голову, ее глаза возбужденно заблестели.

— Очень хорошо! Мне нравится учить, и они стараются! У них уже много чего, получается! — взахлеб принялась рассказывать девушка, а я ее слушала и удивлялась, вспоминая высокомерную дикарку с замашками хищницы. Теперь никто бы не узнал в ней ту самую Ёлку! Сейчас ее звали ее полным именем, и она считалась сестрой-близняшкой Матильды. Кстати, девушки довольно быстро нашли общий язык, и я бы сказала, что они сдружились.

Мы подъехали к дому моего отца, и я осталась сидеть на Заурусе, дожидаясь, пока Хаайолла подставит к его боку специально сделанную для меня Емельяном лестницу.