Порванное платье на краю постели. Битые зеркальные осколки на полу, причудливо преломляющие свет, льющийся на них из окна.

В голове звон. В душе стужа.

Что дальше?

Когда в дверь постучали, я вздрогнула. Закуталась в покрывало и дала разрешение войти. Тамира тихо приоткрыла дверь и проскользнула в комнату. Стрельнула взглядом в сторону осколков, но сделала вид, что ничего не увидела.

– Сайеда желает завтрак в комнату или предпочтёт разделить его с сыном?

– Конечно, с сыном, – ответила я, выдохнув. Мне почему-то казалось, что Нафиз может мне запретить с Петей видеться на какое-то время, пока буря в его душе немного не поутихнет.

– Тогда я помогу вам одеться, – кивнула девушка. – До завтрака осталось полчаса.

Я ушла в душ, а Тамира осталась приготовить мне платье. Когда я вышла, в комнате уже было убрано, будто тут вчера ничего и не произошло. Постель застелена чистым бельём, окна открыты для свежего воздуха, а на кровати разложено красивое лёгкое нежно-голубое платье.

Когда-то Нафизу нравился на мне голубой.

После того, как мы совладали с моими непослушными волосами, в сопровождении Тамиры я спустилась в столовую. Неожиданно почувствовала дикий голод. Это удивило меня, если учитывать, что с аппетитом у меня в последнее время наблюдались проблемы. Есть просто не хотелось, я засовывала в себя еду скорее по инерции. А тут при запахе жареного мяса слюнки потекли и в желудке заурчало.

– Привет, мама! – из-за стола выскочил Петя и побежал мне навстречу. Обнял за ноги и прижался, а я подхватила его на руки и расцеловала.

– Привет, мой зайчик. Как спалось?

– Хорошо! Няня сказала, ты будешь теперь со мной чаще играть. Это правда?

– Надеюсь, – прошептала я, прижимая его снова к себе и ощущая волну тепла в груди. Если няня ему такое сказала, значит, ей было дано указание свыше. – Я очень этого хочу.

Только лишь поставив сына снова на пол, я обратила внимание, что за столом сидят ещё две женщины. Одна в возрасте и Рамира. И если первая смотрела на меня, сузив глаза и поджав губы, то Рамира смотрела прямо перед собой в тарелку. Она была напряжённой, будто в спину ей спицу вставили, и бледной. В тёмной, будто траурной одежде.

Что сказать… Я её понимала. И даже, если не учитывать ситуацию, чисто по-женски сочувствовала. Но так уж вышло у нас с ней – оказаться по разные стороны."

"Я села за стол, и мы принялись за еду в полной тишине. Только Петя иногда спрашивал, вкусно ли мне, но я напоминала жестом, что во время еды мы не болтаем.

– Благодарю, – закончив завтрак, я встала, взяла сына за руку, собрала наши с ним тарелки, и мы вышли из столовой под взгляды, полные презрения.

– Сайеда, я убрала бы, – к нам подбежала девушка и забрала тарелки.

– Мне не сложно, – улыбнулась я.