– Твоя тень всегда была в нашей спальне, в нашей жизни. Он был со мной, а думал о тебе. Любил, ненавидел, мысленно убивал и вновь возрождал тебя. Я всегда это чувствовала.

Её откровенность меня удивила и сбила с толку даже. Я не чувствовала к Рамире какой-то ненависти и даже неприятия. Просто такова была ситуация. И сейчас мне даже было её жаль.

– Чего же ты пришла требовать от меня? – задала я вопрос открыто, потому что не совсем понимала, зачем она пришла.

– Я люблю его, – тихо прошептала Рамира. – А ты?

А я?

– Любила… – я отвернулась, пытаясь скрыть от неё свои глаза, потому что при всей своей молодости и явной неискушённости, Рамира была очень проницательна.

Этот вопрос я запрещала задавать сама себе. Я любила Нафиза, да. Любила его в ребёнке, что стал плодом нашей сложной любви. Но любила ли я его сейчас как мужчину?

Не знаю…

В этот запертый сектор своего сердца я заглядывать не хотела. Мне хватало диссонанса в жизни, и попытки понять, что я чувствую к мужчине, который пытается отнять у меня самое дорогое в жизни, приведут к ещё большей путанице и боли."

"– Зачем ты пришла, Рамира? – я снова повернулась к ней. – Что хочешь услышать? Я не собираюсь воевать с тобой. Мне просто нужен мой сын. Нужны какие-то гарантии, что его у меня не отнимут.

– Нафиз бы никогда не пошёл на это. Когда он узнал, что ты сбежала беременной, все его мысли были о ребёнке. Он не причинит ему такой боли. Просто он очень зол на тебя.

– Всё это слишком зыбко. Мне жаль, Рамира, что я мешаю тебе. Я верю, что ты искренне любишь Нафиза. И мне правда жаль, что всё так вышло. И я благодарна тебе за доброе отношение к моему сыну. Но он мой сын. И моим останется.

Я понимала, что такие слова могут звучать болезненно для бесплодной женщины. Но мы не в игры тут играем, и берега она должна понимать изначально. Петра своего я не отдам. Точка.

Рамира несколько секунд ещё постояла, а потом кивнула и ушла, сказав тихо, что на всё воля Аллаха.

Я же приняла душ и легла в постель с головой, полной дум.

Насколько эта девочка опасна? Враг ли она мне вообще? Постарается ли что-то предпринять?

Она таковой не выглядела. Но кто знает…

Уснула я достаточно быстро, а утром меня разбудила Фарида. Выглядела она куда менее сердитой и напыщенной, но лучами благожелательности особо не светилась.

– Вставай, сайеда, у тебя сегодня важный день.

Вау, уже даже не “эй ты”, а сайеда. Так и до госпожи дойдём.

– Господин сказал, что никях[10] будет совершён скромно и ограничено. Празднество будет скудным. Это невиданно для шейха! Но такова его воля. Готовься, сайеда, сегодня после заката он возьмёт тебя в жёны.

Она оставила мне свежие белые полотенца, целую коробку с разной косметикой. Крема, масла, духи. Декоративная косметика.