– Это невозможно! Невероятно!

– Эх, писательница… Ну сообрази! Значит, в борделе девки работают, мужиков ублажают, а агент чего, в комнате запирается?

– Настя не в публичном доме, она при сутенере…

– Еще лучше! - воскликнула Елена Петровна. - Да моментом убили бы! Один раз отказала кобелю, во второй раз не получится. Проститутка обязана любой каприз клиента выполнять! Зачем к ним мужики ходят? Нереализованные желания осуществлять! Обычные женщины кое-что никогда не сделают, а девка с обочины - вещь, кукла, тело без души.

– Вы говорите страшные вещи! - прошептала я.

- Не верю!

Елена Петровна обхватила голову руками и застонала.

– Убили! Ох, чуяла я беду! Неделю назад сон мне привиделся. Иду будто я по улице, а в небе ворона на белого голубя налетела, клюет его, рвет на части, кровь брызгами летит. Надо прогнать черную птицу, да у меня ноги в землю вросли, ни туда, ни сюда. Смотрю, перышки метелью полетели, сожрала, холера, голубка. Ну до чего мне тревожно стало! Ох, не к добру это видение.

Ляля положила голову на стол и тихо заплакала. Я вскочила, обняла ее.

– Подождите, вдруг она жива!

– Нет, нет, - монотонно повторяла та, - все умерли.

Ну зачем они так? Меня оставили! Теперь Настя. Я виновата, я виновата! Ох, следовало ей запретить, не рассказывать… Но я дура… В память! А они хороши, не пожалели девочку! Ужасные вещи я говорю? Деточка, ты ж не знаешь, какие агенты бывают. А каково консервами жить? Всегда на взводе!

– Консервы? - окончательно потерялась я. - Это кто?

Внезапно Ляля выпрямилась, схватила посудное полотенце, вытерла лицо и сказала:

– Те, кто годами своего часа ждут. Но не о них речь. Мои все умерли, теперь настал Настин черед.

Не осталось никого. И я уйду! Очень скоро. Жаль, в Бога не верю, никого там, на небесах, не встречу. Гроб в землю зароют, к червям. Какие там светлые ангелы! Не видать мне их, конец игры. Карты не пересдать. Ну за что?

– Хотите, я в аптеку сбегаю? - предложила я.

– Нет, - твердо ответила Елена Петровна. - Хорошо! Решено, пошли!

– Куда?

– Ко мне, в соседнюю квартиру, разговор у нас не простой, лучше его не здесь вести. А ну-ка, живенько гаси везде свет.

Я вскочила и пошла к выключателю.

– Эй, писательница! - вздрогнула Ляля.

- Ты гель-то поднови, он, похоже, стерся. На столешнице вон след от руки остался.

Я посмотрела на полированное дерево.

– Гель?

– Ну да. Для рук.

– Вымыть руки? Зачем?

Секунду женщина сидела молча, затем подняла брови:

– Не знаешь про жидкие перчатки?

– Нет, - нехотя призналась я.

– Берется баллончик со специальным раствором, - пояснила Елена Петровна, - обрабатываются ладони, и тогда не остается отпечатков. А ты прямо так хваталась за предметы? Ничего себе! Начнут искать, мигом обнаружат.