Всё слишком расплывчато.

Смотрящий на него молодой мужчина поморщился.

— Сейчас я говорю с тобой, как правитель империи, а не сын старого друга. Поэтому не стоит называть меня детской версией имени, чтобы убедить в своей искренности. Я же не зову тебя “дядя Тадеш”, верно?

Чуть помедлив, добавил.

— Уверен, что нам не стоит беспокоиться? Я несколько раз перечитал точную расшифровку его предсказаний. Не сказать, что они выглядят сильно успокаивающими.

Глава Хёница переплёл между собой пальцы рук и слегка отодвинулся назад, рассматривая мужчину.

— Даже если беспокоиться на самом деле стоит, сделать ничего не получится.

Единственное, что позволит идентифицировать объекты, это слова о чужой крови. Но в каком контексте это было произнесено, непонятно. Схоры, подгорные, кровь другого рода аристократов? Как вариант, он вообще мог иметь в виду бастардов.

Джойл раздражённо поморщился и через мгновение уточнил.

— Ты ведь уже провёл расчёты? Сколько человек совпадает с этими факторами?

— Если брать только первокурсников, что были в зале, то пятьдесят два. Из них семнадцать относятся к влиятельным аристократическим семьям.

Взять и просто так убить их не выйдет. А любые иные действия, могут лишь усугубить развитие событий. Ты же помнишь Летопись Первой войны? Тогда они тоже попытались изменить судьбу. И едва не погубили, ко всем рицерам, человечество.

Император вздохнул и какое-то время помолчал. Потом с оттенком усталости в голосе поинтересовался.

— Что ты тогда предлагаешь? Проигнорировать? Эйлан всегда был красивой старинной легендой. А теперь его статуя вдруг оживает и пророчит нам серьёзные проблемы. Как такое вообще возможно? Где он сейчас находится, раз смог дотянуться до Хёница? Отчёты цердов я читал.

Как и твой личный, поступивший в канцелярию. Но хотелось бы услышать мнение из первых уст.

Тадеш Спашен на несколько секунд задумался. Потом медленно покачал головой.

— На самом деле, у меня нет ровным счётом никаких предположений по этому поводу. Всё, что могу сказать — он точно не в мире посмертия. И ни в одном из тех, что нам известны. Ни одна защитная система Хёница не сработала. Мы не зафиксировали абсолютно ничего — как будто и не было этих слов и самого Эйлана.

На лице Джойла Первого появилось лёгкое сомнение.

— Почему ты тогда уверен, что это был он, а не чей-то фокус?

Ректор Хёница усмехнулся. А потом пристально посмотрел в глаза императора Норкрума.

— Я же сам обучал тебя с девяти лет. Что означает отсутствие взаимодействия с магическими частицами нашего мира и полное молчание всех наблюдающих артефактов? Ты ведь уже сам, наверняка знаешь ответ, не так ли?

На секунду прервался и сразу же продолжил, не давая императору отреагировать.

— Он использовал иной вид магии.