Чу Ваньнин вздрогнул, когда чужой язык нежно облизнул аккуратное ухо, а потом, нежно смакуя каждое слово, Мо Жань продолжил:

— Старейшина Юйхэн, Бессмертный Бэйдоу... Ах, нет, это ведь ты теперь раздвигаешь ноги, умоляя трахнуть тебя.

Он обхватил его руками за пояс и еще сильнее вжал в свое тело, наслаждаясь смущением Чу Ваньнина и ощущением удерживающей его тесной горячей плоти. Этот мужчина возбуждал его до искрящего жара в груди, но Мо сохранял на лице безразличное выражение, чтобы еще сильнее унизить его.

— Помнишь, как ты смотрел на этого достопочтенного свысока, называя презренным? Но теперь, Чу Ваньнин, ты так отчаянно пытаешься ублажить меня, - Мо Вэйюй с силой прикусил нежную кожу на его подбородке. — Давай, опусти голову и посмотри, как ты охотно сжимаешь меня. И кто из нас теперь более презренен, мой дорогой Учитель?

Чу Ваньнин вздрогнул и закрыл глаза, не желая слушать эти грязные слова.

Это... был его первый раз...

Первый раз с человеком, которого он любил... но это было похоже на пытку.

Сейчас он предпочел бы умереть.

— Открой глаза! — ледяной приказ был выдохнут прямо в его ухо. — Снова пытаешься закрыться от меня?! Уже забыл, что жизнь Сюэ Мэна в моих руках? Ты ведь знаешь, как я поступлю, если ты не будешь послушен.

Не имея другого выхода, Чу Ваньнин медленно открыл полные слез глаза.

Повинуясь грубой руке, он неохотно посмотрел вниз, туда, где член его ученика с чудовищно непристойными хлюпающими звуками врывался в его тело, при каждом толчке выбивая из него все больше липкой крови, смешавшейся с густой спермой.

— Поднимись.

Хотя его колени дрожали, жалкие остатки чувства собственного

достоинства мешали цепляться за Мо Жаня, когда, собрав все силы, Чу Ваньнин исполнил приказ. Большая часть члена Мо Жаня оказалась снаружи, только крупная, налившаяся кровью головка продолжала оставаться внутри.

Мо Жань несколько раз приподнимал и опускал бедра, проталкивая каждый раз член чуть глубже. Ему нравилось наблюдать за Учителем в тот момент, когда тот смотрит, как он трахает его. В какой-то момент ресницы Чу Ваньнина затрепетали, и он сам не знал, от чего теперь дрожит его тело: от боли, унижения или возбуждения.

— На самом деле ты развратная шлюха, — прошептал Мо Жань. - Знал бы раньше, трахнул тебя, еще когда был твоим учеником.

В конце концов, он был негодяем, который не знал приличий.

Эти полные элобы грязные слова словно острый меч пронзили сердце Чу Ваньнина. Он вдруг поднял голову, закрыл глаза и впервые за все время заговорил:

— Мо Жань, убей меня, — хрипло выдохнул он.

Рука, сжимавшая его талию, едва заметно дрогнула.

А потом Мо Жань улыбнулся. Эта его очаровательная улыбка с по-детски милыми ямочками на щеках была приторно-сладка...

— Хорошо.

Чу Ваньнин открыл глаза.