Его голос звучал глухо и сонно:

– После того, как мы найдем нужных людей, чтобы защитить их, я постараюсь скрыть их имена и отправлю за созданный мной барьер, чтобы самостоятельно тренировать обычные методы совершенствования в течение трех лет. Впоследствии, если кто-то из них будет настойчив в своем стремлении, тогда я приму его...

В темноте слушая, как человек на постели путается в словах, Мо Жань чувствовал себя так, будто в груди у него разбилась банка с уксусом*, стало так больно, и защемило сердце.

[*醋坛子 — кувшин/банка уксуса; ревность; в слэнговом значении, разбить банку уксуса — ревновать].

Снова примешь учеников?

В прошлой жизни у тебя было только три ученика, и ты был так придирчив. Почему теперь вдруг решил взять кого-то еще? И как я могу смириться с этим?!

Несколько раз Мо Жань пытался что-то сказать, но звук затихал так и не сорвавшись с губ.

Чу Ваньнин наконец заснул, даже не зная о ревности, бушующей в груди его ученика.

Ночь была очень холодной. Мо Жань поднялся и несколько раз окликнул учителя, но так и не получил ответа. Тихо толкнув дверь, он вышел из спальни.

В коридоре гостиницы было тихо и темно, если не считать нескольких красных ярко горевших шелковых фонариков, свет которых отражался на деревянном полу колеблющимися оранжевыми бликами.

Хотя Чу Ваньнин уже проверил божественное оружие на чужую магию, Мо Жань собирался провести собственный тест.

Если божественное оружие находилось в сотне метров от хозяина, тот мог призвать его к себе, используя духовную силу. Мо Жань так и не успел проверить, было ли это оружие его мечом из прошлой жизни, поэтому он не мог упустить эту возможность на этот раз.

Кончики его пальцев засветились кроваво-алым светом.

Медленно прикрыв веки, Мо Жань тихо позвал:

– Бугуй, иди ко мне!

Через несколько мгновений вдалеке раздался звон меча. Он был совсем тихим, но этот звук ворвался в его уши, как удар молота по растревоженному сердцу.

Мо Жань резко открыл глаза:

– Бугуй!

Он не пришел. Меч знал, что его хозяин зовет его. Черный клинок хрипло кричал и рыдал кровавыми слезами, пытаясь ответить на его зов. Его низкий и глубокий рев, казалось, звенел от боли, когда он всем своим существом устремился к прежнему владельцу. Но он не мог вырваться из плена, пойманный в ловушку чем-то неведомым.

Это что-то смогло разорвать их связь.

И все же, когда-то эти двое заключили договор, вместе они прошли через горы и реки, и вместе ждали смерти, хватаясь за остатки тепла во дворце Ушань.

Человек и божественное оружие были неразрывно связаны. Их плоть и кровь были разорваны какой-то силой, но мышцы и вены все еще были едины.

Глаза Мо Жаня покраснели и наполнились влагой, когда он повторил:

– Бугуй!

Это ты.

Почему ты не можешь вернуться?

Кто держит тебя?

Это...

Раздался скрип.