Плохо ему стало позже, после значительной потери крови…

Всего этого он, конечно, Елизавете не рассказал, придумал более или менее правдоподобную историю с тренировкой на базе и назвал рану «царапиной».

— Ох, обманываешь ты меня, Егор Лукич, — вздохнула девушка, еще раз погладив шрам пальцами. — Два сантиметра левее, и ты был бы мертв. Тебя ударили из засады? Так ведь? Не отпирайся.

— Недаром говорят: умная женщина — следователь по природе, — проворчал Егор.

— Больно было?

— Чепуха.

— А если бы этот бандит не промахнулся?

— Я знал, что встречу тебя, и берег себя, как мог, — отмахнулся Крутов.

 — Ты спать очень хочешь?

— Нет.

— Я тоже нет. Давай пройдемся до пруда. Ночь тихая, луна… красота!

Елизавета потянулась к нему, чмокнула в шею, вскочила и начала деятельно собираться. Через несколько минут они шли по тропинке вокруг огорода, обнимаясь, целуясь, отбиваясь друг от друга и беззвучно хохоча. А еще через минуту наткнулись на берегу пруда на лежащего ничком человека.

Луна сияла вовсю, высвечивая все детали пейзажа, и было видно, что куртка на спине человека порвана, как и светлые брюки ниже колен, а бурые пятна на них — кровь.

Словно почуяв приближение людей, человек вдруг зашевелился, приподнялся, упираясь в землю одной рукой, просипел: помогите!.. — и уронил голову в траву.

— Господи!.. — прошептала Елизавета, бледнея. — Что с ним?!

— Он ранен. Берись за руки, — сказал Крутов, приподнимая застонавшего незнакомца, и заученным движением перекинул его через плечо. — Иди вперед.

Они вернулись, но понесли раненого не в дом, а в баню, где Крутов мог обмыть его и перевязать. Однако стоило ему снять куртку и рубашку, как сразу стало ясно, что парень — это был молодой человек лет двадцати — не жилец.

У него были три огнестрельные раны — цепочка кровавых дыр пересекала верхнюю часть груди, стреляли скорее всего из автомата — и сломана ключица. Одна из пуль попала в легкие, в груди парня что-то клокотало и хрипело, а на губах пузырилась кровавая пена. Когда Крутов начал обмывать его грязное бледное лицо и раны, он пошевелился и открыл глаза.

— Где… я?

— В деревне Ковали.

— Кто… вы?

— Мы тут живем… временно. Кто ты сам? Что произошло?

— В меня стреляли… — В глазах раненого с расширенными зрачками шевельнулся ужас.

 — Я раскапывал курган…

— Зачем?

— Я археолог… почти… четвертый курс института… здесь пять тысяч лет назад жили древляне и кривичи… я ищу следы… материал для дипломной работы… — раненый выталкивал слова порциями и на глазах слабел.

— Его надо срочно в больницу, — прошептала Елизавета.

— И ты раскапывал курганы? — добавил Крутов."

"— Да… я знаю, что нельзя… но там… там! — Глаза раненого еще больше раскрылись. — Мертвые люди!.. голые!.. много!..