— Может, посоревнуемся, кто окажется быстрей, ты или я?"

"Парни переглянулись, и в то же мгновение Крутов взял темп и исчез в кустах, догоняя ушедшую вперед Елизавету. Наверное, он произвел впечатление на сторожей за колючей проволокой, а может быть, они только пугали грибников, во всяком случае, стрелять вслед молодой паре они не стали.

— Зря ты их дразнил, — сказала девушка, когда они снова выбрались на асфальтовую дорогу. — Таким, как они, ничего не стоит убить человека.

— Здрасьте, — поклонился Крутов, — с какой это стати я должен был отдать им нож? И с какой это стати они открыли бы огонь по мирным гражданам? Партизанские войны в этих краях кончились еще в сорок четвертом году.

— В сорок третьем.

— Тем более. Кстати, куда ты так спешишь? Во-первых, мы не завтракали, во-вторых, не набрали боровичков. Я знаю еще одно место неподалеку, завернем туда…

Елизавета замедлила шаг, но не остановилась, лицо ее стало хмурым и озабоченным.

— У меня дурное предчувствие… — Она передернула плечами. — И оно меня никогда не подводило. Что-то случилось в деревне. Пошли домой.

— Ну вот еще! Что там может случиться?

— Я тебя прошу.

Егор подумал, молча догнал ее и ускорил шаг.

В Ковали они вошли в половине одиннадцатого, сразу увидев столб дыма посреди села: дымилась куча угля и золы, оставшаяся от коммерческой палатки. По деревне ходили потерянные жители, многие из них, в основном женщины, собрались возле гришанковской хаты, у которой были выбиты стекла. Во дворе дома стоял «уазик» «Скорой помощи», на земле лежал человек в окровавленной рубашке, а над ним склонились двое мужчин в белых халатах.

— Что случилось? — спросил Крутов у женщин возле соседнего дома, ища глазами своих, потом увидел на улице четкие следы колес и понял, что в деревне побывала банда на мотоциклах.

Через минуту он узнал, что Осипа и Аксинью подстрелили подонки, ворвавшиеся в село, и что обоих уже увезла машина реанимации. Пострадали и коммерсанты: одного из них, смуглолицего Гафура, ранили в грудь и в ногу, второму — старшему из продавцов, проломили голову; именно он и лежал в палисаднике у дома. Бориса, брата мужа Елизаветы, в момент нападения в деревне не было, прибыл он буквально за минуту до возвращения Крутова и Лизы из леса и на их появление лишь бешено сверкнул глазами.

— Когда они уехали? — спросил Егор, прижимая к себе плачущих женщин, вдруг понимая, что его план мирного отдыха на природе рушится на глазах.

— Еще девяти не было, — опомнилась сестра Лида, вытирая слезы.

— Я пойду к своим? — тихо проговорила Елизавета.

— Иди, — кивнул Крутов, добавил торопливо: — Расспроси там, что они видели.