Елизавета фыркнула.

— Был бы нормален, не целовал бы ведьму. У меня в роду одни колдуны да ведуньи были, то сглаз лечили, то порчу снимали, то кровь заговорами останавливали. Даже мама умеет это делать.

— А ты?

— И я тоже. Уверен, что я тебя не околдовала?

Они вышли на поляну за прудом, окруженную березняком. За поляной начиналось болотце, где молодой Крутов когда-то собирал крапиву для подкормки домашних кур. Не отвечая на вопрос Лизы, он вслух медленно прочитал:

Я прогнал тебя кнутом В полдень сквозь кусты, Чтоб дождаться здесь вдвоем Тихой пустоты…

Елизавета оглянулась, недоумевающая и заинтересованная.

— Ты любишь Блока?

— Не то чтобы люблю, но знаю, у него есть замечательнейшие строки. Бальмонта уважаю, Верхарна, Рубена Дарио. А ты?

— Я деревенская девчонка, и вкусы у меня деревенские, поэтому я люблю Есенина.

Не жалею, не зову, не плачу. Все пройдет, как с белых яблонь дым…

— Это хрестоматийное. Больше ничего не помнишь?

Крутов наморщил лоб.

Ты жива еще, моя старушка? Жив и я, привет тебе, привет!

Елизавета покачала головой, засмеялась, хотя глаза ее затуманились, погрустнели.

Вполне вероятно, она вспоминала сейчас какую-то не слишком веселую страницу своей жизни. Крутов так и не решился задать ей вопрос, как ей жилось и была ли она замужем.

— А вот это помнишь?

Где ты, где ты, отчий дом, Гревший спину под бугром? Синий, синий мой цветок, Неприхоженный песок…

Крутов качнул головой.

— Читал, но не помню.

Лиза взялась рукой за ствол березы, обошла ее кругом, глаза ее стали и вовсе темными и печальными.

Зеленая прическа, Девическая грудь, О тонкая березка, Что загляделась в пруд? Что шепчет тебе ветер?.

.

Прервала себя, оборачиваясь к наблюдавшему за ней Егору.

— Что ж ты не спросишь, замужем я или нет?

— А это существенно? — осторожно сказал он.

— Конечно, нет, — со странным смехом ответила она, убегая вперед, касаясь берез ладонью. — Но замужем я уже побывала и больше не хочу. Так что не зови.

Крутов не нашелся, что ответить, гадая, что на нее нашло, двинулся следом, потом побежал и встал у нее на пути. Однако обнимать и целовать не стал, тонко чувствуя ее настроение. Ее ресницы удивленно взлетели вверх, Лиза почувствовала его желание и одновременно железное самообладание, насмешливо оглядела его лицо.

— Ты сильный, Крутов, но, боюсь, и ты не в силах мне помочь. Ребят у киоска возле гришанковской хаты видел?

Егор кивнул.

— Один из них — брат моего бывшего мужа. Как и почему он оказался здесь и что делает, я не знаю, но проходу он мне не дает, следит… — Она передернула плечами. — Все пытается вернуть заблудшую овечку в загон брата…

— А ты?

— Я давно указала бы им на дверь, да боюсь.