Перед ним в легком летнем платье стояла Ольга с белой сумочкой через плечо, с сигаретой в пальцах, загорелая, уверенная в себе, красивая и сильная. Несколько секунд они рассматривали друг друга с одинаковым прищуром глаз, потом во взгляде девушки мелькнула растерянность и она сказала со смешком:

— Может быть, кавалер наконец пригласит даму войти?

Крутов отступил в сторону.

— Извини."

"Ольга, покачивая бедрами, прошла в квартиру, остановилась на пороге гостиной, разглядывая разбросанные по комнате вещи.

— Ты собираешься уезжать?

— Кофе хочешь? — проигнорировал он ее вопрос.

— Нет, спасибо. Ты же знаешь мои вкусы.

— Кофе нам не по нутру, нам бы водки поутру, — пробормотал полковник. — К сожалению, твоего любимого коньяку нету, выпил. Шампанское, быть может?

— Сгодится, — кивнула девушка, переложила с кресла на стол рубашки хозяина и села, закинув ногу на ногу.

Крутов кинул равнодушный взгляд на ее красивые колени, принес бутылку шампанского, открыл, разлил в бокалы.

— За что пьем?

— За свободу, — с иронией ответила Ольга. — Ты же теперь вольная птица? Или все же остался в службе?

— Нет, — коротко сказал он, сделав глоток.

— Почему? Не мог договориться с начальством, взять всю вину на себя, попросить, чтобы оставили?

— Зачем? — Крутов поставил бокал на стол, но садиться не стал, принес конфеты, предложил даме.

Ольга Сошникова тоже работала в ФСБ, только в другом управлении. Познакомились они три года назад, спустя полгода после гибели жены полковника, но отношения их так и не перешли границ приятного совместного времяпрепровождения. Хотя Ольга изредка и пыталась узаконить их альянс, тренируя на нем командирский голос. Женщина она была красивая, эффектная, умная, однако чересчур самостоятельная и властная. Крутов таких не то чтобы не любил, но старался обходить стороной.

— Зачем? — переспросила Ольга. — Да затем хотя бы, что ты профессионал и жить не сможешь без службы.

— Ошибаешься, — усмехнулся он, начиная укладывать вещи во вторую сумку. — Смогу.

Гостья посмотрела на его открытое лобастое лицо с твердо сжатыми упрямыми губами, с прямым пронизывающим взглядом карих, часто светлеющих до желтого «тигриного» свечения глаз, и шутить не рискнула. Если Егор что-нибудь решал, то уж решал окончательно и решения свои никогда не пересматривал. Месяц назад он застал у нее в гостях сослуживца, капитана Зеленского, красивого брюнета с ниточкой усов: ничего особенного не было, легкий флирт, поцелуйчики, объятия, смех, до постели дело не дошло, — но после этого не приходил, не звонил и на ее звонки не отвечал, словно отрезал. А ведь любого другого мужика она запросто могла уговорить, обольстить, свести с ума, объяснить все обыкновенной игрой, да еще и заставить при этом просить прощения.