— Куда вы меня, куда? — закричал гном, с ужасом глядя на мардиганца, к которому его тащили. — Нет! Только не на лошадь! Только не на ло-ша-адь!

Фундинул завизжал, как поросенок, и принялся брыкаться, повалив волочивших его солдат.

— Да что с ним такое?! — возмутился толстяк. — Дайте ему плетей, чтобы был посговорчивее!

— Эй, почтеннейший, не нужно плетей — он очень лошадей боится, — подсказал Каспар.

— И что, побежит за нами пешим? — усмехнулся толстяк.

— Отдайте ему мула, он лишь на нем ездит…

— Мула? — Толстяк оглянулся.

Мул действительно имелся, он стоял возле кустов и методично объедал с них листья.

— Давайте сюда мула, — приказал толстяк, и Шустрика подвели к гному.

Оказавшись в седле, Фундинул счастливо заулыбался:

— Я так за него переживал, ваша милость, боялся, как бы эти разбойники чего с ним не сделали!

— К счастью, все обошлось, Фундинул, — сказал Каспар.

Воины князя Збычека удивленно поглядывали на гнома, сейчас он выглядел как туху — лесовичок, с длинной бородой, куда набились травинки и прошлогодние листья.

Толстяк махнул рукой, и колонна, состоявшая из пленников и охранявших их солдат, тронулась.

Они не проехали и мили, когда Углук начал вздыхать:

— Эх, как брюхо-то подводит. Интересно, когда нас кормить будут? Эй, хозяин, — обратился он к одному из ехавших рядом конвоиров. — Кормить-то будете? У меня последнее желание имеется — наесться каши или бобов с салом.

— Моя бы воля, я бы тебя… — злобно процедил солдат, и орк отвернулся.

— Видать, умру голодным, — грустно произнес он. — Что может быть страшнее?

— Наш князь потчует незваных гостей плетями и батогами, — подал голос другой всадник, с огромной вмятиной на кирасе.

 — А тем, кто особенно придется по сердцу, — дыбу вместо обеда.

— Не самое полезное блюдо, — заметил Бертран.

Далее ехали молча, даже неугомонный Фундинул притих и монотонно раскачивался в седле."

"Каспар ехал последним в веренице пленников. Мысли о побеге не давали ему покоя, ведь несмотря на то, что лошадь под ним была чужая, она хорошо слушалась, а это значило, что ею можно было управлять даже со связанными руками. Но как подать сигнал товарищам? Да и Фундинул мог не удержаться в седле — он не был искусен в верховой езде, к тому же все оружие отряда оставалось на телеге, что ехала спереди.

Расстаться с «Железным дождем» и старым добрым мечом Каспару не хотелось, да и орк вряд ли захотел был лишиться своего двуручника, как гном — топора, а эльф — лука.

О родовом мече фон Марингера и говорить было нечего, одно слово — семейная реликвия.

Мысли давались трудно, удар по голове, сваливший Каспара, был силен, и хотя до крови голову не расшибли, на темени осталась изрядная шишка, она пульсировала болью и не давала о себе забыть.