"

"– Я вот что подумал, генерал, - сказал де Шермон после долгого молчания, глядя в огонь камина. - Вам нужно вызвать сюда остальных членов семьи…

– Сюда? - переспросил Каспар.

– Ну конечно, комнаты дворца уже убраны, места много. Тардийцев мы разбили, и до весны никакой войны не будет, чего же им там скучать с Мараншоном?

Каспар внимательно посмотрел на графа, тот, быстро потупив взгляд, снова повернулся к камину.

– Это, конечно, вам решать, я лишь высказал свое мнение…

Каспар улыбнулся, потом посмотрел на Хуберта, дремлющего в кресле после утреннего суматошного столкновения.

– Эй, лейтенант, а ты что думаешь? - спросил он.

– Я?

Хуберт потянулся и со стоном схватился за плечо, его снова легко ранило.

– Я не возражаю, ваше превосходительство. Это удивительно, но я соскучился не только по маме, но и по своей непоседливой сестрице… - Хуберт осторожно потрогал туго затянутые бинты и уже тише добавил: - Что уж говорить о его светлости…

Граф резко обернулся, встретился взглядом с генералом Фраем, и они оба рассмеялись.

– Да, не жалеете вы, лейтенант, своего наставника, не жалеете, - покачал головой де Шермон.

– Извините, ваше сиятельство, вырвалось.

Через четыре дня в сопровождении многочисленной охраны в карете из королевского каретника в Тыкерью прибыли Генриетта, Ева и две их служанки.

Городские зеваки тотчас разнесли слух, что приехала «принцеца», так поразил их вид лакированной кареты на рессорах, запряженной шестеркой вороных лошадей.

Каспар встречал дочь и жену во дворе внутреннего замка, за ним стоял Хуберт и только позади Хуберта, пощипывая себя за пальцы, ждал появления Евы граф де Шермон.

– Здравствуй, дорогой! - сказала Генриетта, и они с Каспаром чинно расцеловались.

– Здравствуй, папа!

Ева чмокнула отца в щеку и тотчас скользнула к брату.

– Здравствуй, братец, экий ты смешной в этом наряде!

Ева быстро чмокнула Хуберта в щеку и… увидела де Шермона.

Ее движения сразу сделались плавными, неспешными, собравшись с силами, она подняла взгляд от мостовой и, как будто только сейчас заметив графа, сказала:

– Ваше сиятельство, и вы здесь?

– Здравствуйте, Ева, вы… изменились… - севшим голосом произнес де Шермон, шагнув ей навстречу.

– Это не наряд, глупая, это мундир гвардейского лейтенанта! - с некоторым запозданием ответил на колкость Хуберт. - А ты зато потолстела!

Хуберт сказал еще что-то обидное, но ни Ева, ни де Шермон его не слышали.

– Значит, это и есть Тыкерья, ваше сиятельство? - спросила она, не в силах отвести глаз от графа.

– Да, Ева, это Тыкерья, - как в тумане ответил де Шермон.

– Стало быть, вы завоевали этот город?

– Это не я, это все ваш батюшка…

Их голоса звенели, уносились к облакам и возвращались.