Идут и идут…

– М-да, - закивал Ляминен, ободренный тем фактом, что не только у него в жизни такие трудности.

– Ну что, тихо вроде? - сказал Углук и, перешагнув через свинью, выглянул в крохотное оконце.

В перебежках от курятника к курятнику он выпил несколько десятков сырых яиц и теперь чувствовал себя хорошо.

– Тихо, - согласился Фундинул, пристраивая за спиной топор.

– Тогда пошли, нам до ворот еще ярдов двести.

Отворив вторую дверцу, через которую хозяева выносили из свинарника навоз, остатки группы покинули гостеприимный свинарник.

Впереди был еще один двор, а за ним улица, которую следовало как-то перейти.

Хрипло залаяла спрятанная в сенях собака - хозяева убирали их подальше от нервных егерей, которые осматривали подворья.

С улицы стали доноситься голоса и стук копыт, приближался очередной патруль. Ожидая, пока он проедет, Углук, Фундинул и Ляминен спрятались за забором.

– Чем это воняет? - спросил шепотом Фундинул.

– Нормально воняет, - пожал плечами Углук. - Наверно, свинку где-то палят.

– Это ночью-то?

– А чем тебе ночь плоха, чтобы покушать? К примеру, у меня ночью даже аппетит лучше…

– Нет, это не свинка, - покачал головой Ляминен, приподнимаясь. - Это ветерок с моря дует."

"Зловонный дым почувствовали и конные егеря, они обменялись несколькими фразами, и Ляминен сразу присел.

– О чем говорят? - спросил Фундинул.

– Говорят, что рембуржцы их травят, лошадиные кости жгут.

– А мясо куда девают? - недоуменно спросил Углук.

– Да враки это, - отмахнулся Ляминен и стал наблюдать за патрульными через щель в заборе. Свет от факелов заиграл на его скулах, в глазах блеснул огонь. - Видимо, генерал выбрал для штурма северную сторону. Оно и правильно, костры разгорятся, они их сырыми шкурами прикроют, и такой дым пойдет, что на улицах ничего видно не будет, а уж на самой стене…

Сержант злорадно усмехнулся.

– Так это нам на руку, они же всех лишних с улиц на стену созовут, - заметил Углук.

– То-то и оно, - согласился Ляминен, продолжая ухмыляться. - Пошли, а то скоро следующий патруль появится - больно они частят сегодня…

70

Дожидаться рассвета сенатору Ральеру пришлось под открытым небом, возле костра, где едва тлели сыроватые водоросли и просоленные ветки, принесенные волнами неизвестно из каких стран.

Тепла от них едва хватало, чтобы не морозило от свежего океанского ветра. Условия были не из легких, зато Ральер напрочь забыл про недавнюю тоску, съедавшую его заживо на протяжении всего плавания. Теперь сенатор дышал полной грудью, предвкушая новые победы на дипломатическом и военном фронтах.

Едва стало светать, он созвал офицеров десанта и приказал выступать. На берегу остались лишь три сотни солдат, чтобы сохранить лодки и не дать отрезать десант от кораблей.