– Слушаюсь, ваше превосходительство. А… если не пройдет, попытаться взять крепость штурмом?

– Нет, не пытайтесь. Если подставных пьяниц не пустят, пусть продолжают играть и уберутся, а вы сообщите мне о новых обстоятельствах. Возможно, к тому времени ситуация изменится и мы сможем предпринять что-то еще. А пока идите и готовьтесь.

Барон ушел, в шатре снова воцарилась тишина, которую первым нарушил Ниппон:

– И еще один момент, ваше превосходительство. В крепости уже пришли в себя, и ночью возможна вылазка, хотя бы за «языком».

– Мы это учтем, - кивнул Каспар. - А если и дальше будете так служить, обещаю вам в новом управлении землями достойное место.

– Спасибо, ваше превосходительство, - смиренно поклонился Ниппон.

– Одного я не могу взять в толк, теперь вы говорите как дальновидный полководец, человек бывалый и немалого ума, но всего несколько лет назад я видел вас совсем другим…

Ниппон закивал, улыбаясь:

– Так и есть, ваше превосходительство, теперь я изменился, не бегаю по дорогам, не поднимаю на бунт чекмесских мужиков, не думаю о том, как соврать получше и показаться конвендору с выгодной стороны. Меня не занимает вопрос, что думает обо мне тот или иной дорф, как он скажет обо мне конвендору. Все это теперь в прошлом, я кормлюсь только своим хутором, имею какое-то количество работников, и, странное дело, мысли мои очистились и я стал видеть то, до чего прежде никак не мог дотянуться. Немилость конвендора излечила меня, ваше превосходительство, другого объяснения я найти не могу.

Снова послышался какой-то шум и взволнованные голоса, - звеня шпорами, к шатру спешил какой-то гвардеец.

– Разрешите войти, ваше превосходительство? - раздался голос Хуберта, отвечавшего под присмотром старого сержанта за охрану боевых порядков и посты на переднем крае.

– Войдите лейтенант.

Хуберт вошел.

– Что случилось?

– Ну… ваше превосходительство, - Хуберт все еще с трудом удерживался, чтобы не ввернуть традиционное «батя», - стрелок тут завелся, арбалетчик. Бьет и бьет со стены, сволочь, и все без промаха…

Граф недоуменно шевельнул бровями, он служил при Хуберте кем-то вроде учителя хороших манер."

"– Прошу прощения, господа. - Хуберт развел руками. - Но у нас уже четверо раненых, один - крепко, кровью харкает.

Хуберт впервые столкнулся с жестокой стороной войны, прежде самым трудным для него был только поход под стены Тыкерьи.

– И что же, кирасы не держат арбалет? - спросил Каспар, с запозданием пугаясь за сына, ведь и он мог попасть под роковой выстрел. Лейтенантские доспехи были крепче солдатских, но и арбалеты бывали разные, взять хоть тот же «Громобой».

– Не держат, ваше превосходительство, с двухсот ярдов едва не насквозь пробивают, а болты весом почти в полтора фунта.