– Ты почему в каюте не прибрался? - строго спросил сенатор и, размахнувшись, ударил слугу по лицу. - Умываться подай, сволочь!

Размазывая кровь, Финтроп бросился готовить воду, набирая ее из стоявшего в углу бочонка. От долгого хранения вода цвела и имела неприятный запах, однако для ее улучшения существовал войлочный фильтр с серебряным ситечком.

Пока слуга фильтровал воду, сенатор сердито таращился в подернутое налетом соли единственное окно.

– Прошу умываться, хозяин… - пробормотал Финтроп, осторожно приближаясь к советнику с большой фаянсовой умывальницей.

– Ну-ка дай! - сказал советник, забирая чашу.

Слуга попятился, закрывая голову руками, однако сенатор не стал его бить, а припал к чаше губами и начал осушать ее большими жадными глотками.

– Возьми, - сказал он через некоторое время, возвращая чашу. Затем прихватил с ее дна несколько капель и растер по лицу.

– Подать еще, сэр?

– Не нужно. Напился, - ответил сенатор, чувствуя облегчение. - Почему сапоги не снял?

– Дык пробовал, хозяин, вы меня так каблуком приложили, что едва полборта не вынес. Во!

С этими словами Финтроп задрал на животе рубаху и предъявил отпечаток хозяйского сапога.

– Ладно, не снял, и ладно. А почему не прибрался?

Финтроп, потупившись, принялся теребить подол грязной рубахи, потом признался:

– Обиделся очень…

– Вот дурак-то, чего ж обижаться? Я ж тебя люблю как родного. Привык.

Сенатор снял с гвоздя шляпу и толкнул дверь, затем обернулся и добавил:

– Хотя лучше бы тебя, конечно, за борт…

48

Едва сенатор вышел на палубу и полной грудью вдохнул морской подсоленный воздух, как с «вороньего гнезда», где находился впередсмотрящий, раздался истерический вопль: «Земля»!

«Чего орать, если птицы уже все паруса засидели?» - подумал сенатор, глядя на белые потеки на желтоватой парусине.

Постояв еще немного, он поднялся на приступок капитанской палубы.

– Добрый день, сэр! - поздоровался с ним судоводитель.

– Добрый день, шкипер, - неприветливо ответил сенатор. - Вы бы пугнули этих тварей из арбалета, а то они все паруса загадили!"

"– Как можно, сэр, береговые птицы на мачтах существа священные.

– Что же в них особенного? - Сенатор запрокинул голову и, придерживая шляпу, попытался опознать облюбовавших марс птиц.

- Они загадили вам паруса, да и палубе досталось.

– Это пустяк, сэр, - улыбнулся шкипер, его хорошее настроение не мог испортить даже этот желчный государственный чиновник. - Помнится, лет семь тому назад, когда я еще служил матросом на «Ломартине», мы промахнулись мимо островного архипелага Эпифания - это теперь они являются протекторатом Гвиндосии, а прежде о них ничего не знали. Три месяца мы болтались в незнакомых морях, вышли вода и сухари, мы были готовы сожрать друг друга.