Каспар старался двигаться как можно тише, пригибаясь и укрываясь за кустами. В какой-то момент ему показалось, что он видит впереди фигуру.

Щелкнула тетива, послышался звонкий удар вонзившейся в дерево стрелы.

Скрываться смысла больше не было, и Каспар ринулся напролом через кусты. Когда он подбежал к месту происшествия, Аркуэнон стоял возле старого дуба и разглядывал вонзившуюся в него стрелу.

— Я попал, — сказал он.

— Знаю, что ты не промахиваешься, — отозвался Каспар, выдергивая стрелу из дерева. На ее кончике остался небольшой черный клочок то ли кожи, то ли ткани. Каспар поплевал на нее и потер.

— Похоже на кожу, но сказать наверняка нельзя. Ты зачем стрелял?

— Он почувствовал меня и стал убегать…"

"— Понятно. — Каспар огляделся.

— Это был кто-то неуязвимый, он быстрее, чем полет стрелы. Жаль, что у меня почти не осталось настоящих, эльфийских стрел, они куда быстрее.

— Ничего не поделаешь, приятель. Ладно, пойдем назад.

И они стали пятиться, поглядывая по сторонам и держа наготове луки с вложенными стрелами. Царившая вокруг тишина казалась подозрительной.

— Ну что там, ваша милость? — спросил гном, когда разведчики появились у костра.

— Он ушел, растаял, как ночной туман. А вот кто это был, не знаю.

— Колдовство?

— Возможно, чей-то лазутчик.

— Простого лазутчика вы бы враз разделали, — заметил Углук, обследуя пустой котел.

— Теперь я слышу скрип колес, — сказал эльф. — По дороге кто-то едет.

— С востока?

— Нет, теперь с запада.

— И далеко? — спросил Углук, отряхивая с меча прилипшие травинки.

— Две сотни шагов.

— Что-то они зачастили.

— Да уж, — согласился Каспар. — Приготовьтесь, неизвестно, с чем они к нам…

Фундинул вынул из чехла топор, а Бертран стал быстро утягивать доспехи.

Едва закончили приготовления, из-за поворота выползла грохочущая телега. Ее тащила худая изможденная лошаденка, ее погонял бородатый старик, а из-за его спины выглядывали несколько женщин и целый выводок детей разного возраста.

— Уже лучше, — сказал Каспар, опуская лук.

Увидев вооруженную группу, старик с перепугу вскочил с козел, но, не удержавшись, свалился на обочину.

— Ой, господа дорогие-важные, не губите сирот горемычных! Натерпелись мы, нагоревались, раздетые, как есть пустые! Пощадите!

— Не вой и подойди сюда. И не бойся, никто вас не тронет, — сказал Каспар.

Старик проворно поднялся с колен и подбежал к Каспару; лошадка, оставшись без возницы, остановилась и стала равнодушно пощипывать сухую траву; пассажиры телеги попрятались среди нехитрых пожитков.

— Беженцы мы, ваша милость, из деревни в тридцати милях на запад.

— И что заставило вас бежать из деревни?

— Хворь неведомая идет по нашему краю, мор черный, беспощадный, — запричитал старик, и из его глаз покатились слезы.