— Достаточно поменять вот этот барабан! Всего таких барабанов, я назвал их «обоймы», четыре штуки, и, кроме того, когда вы оттягиваете вот этот рычаг, чтобы сменить барабан, пружины взводятся сами. Теперь «Железный дождь» будет готов к бою через минуту.

Гном с изрядным усилием, отчего весь покраснел, сменил барабан.

— Вот и все, ваша милость.

— Ну а как из него теперь стрелять?

— Точно так же, ваша милость. Пружины я поменял, механизм почистил и смазал, так что будьте покойны — врагам не уйти!

Боло прицелился в специально подготовленный для демонстрации лист железа и начал стрелять.

Дротики один за другим вылетали из трубок, с грохотом пробивали лист и застревали в установленной позади трехдюймовой доске.

— А теперь меняем обойму, — Боло щелкнул рычажком, извлек барабан и вставил на его место новый, из отверстий которого хищно выглядывали наконечники дротиков. — Теперь он снова готов стрелять. Куда быстрее, чем раньше!

— Это точно, — согласился Каспар. Новинка ему понравилась — раньше «Железный дождь» в бою можно было применить только раз, на перезарядку времени не хватало. Теперь этот недостаток был устранен. — Сколько ты хочешь за эту работу, Боло?

— Ваша милость, всего лишь двести золотых. — На лице гнома появилась умильная улыбка.

— Хорошо. Давай сюда перо — напишу распоряжение в банк Генрика Буклиса.

Бумагу и перо гномы принесли тут же, а подписанный Каспаром листок приняли с величайшей осторожностью. Еще бы — он стоил целую кучу золота.

Закончив дела, Каспар Фрай покинул мастерскую Боло; его пояс оттягивал тяжелый кобур с «Железным дождем», в руках он нес коробку с запасными обоймами.

9

В день отъезда Каспар поднялся до рассвета. Хотя сон его и был краток, он чувствовал себя будто конь, простоявший зиму в тесной конюшне, а теперь увидевший бескрайнее поле."

"Целых полтора года он вел жизнь добропорядочного горожанина, но с сегодняшнего дня ему предстояло вернуться к тем временам, когда ежедневно приходилось рисковать жизнью, и не всегда за золото, бывало, что за серебро, а то и за медь.

Вместе с мужем поднялась и Генриетта. Накинув на плечи платок, она стояла в дверях и смотрела, как он одевается.

— Обязательно вернись, — приказным тоном сказала она, когда Каспар застегнул пояс. — Меня мучают дурные предчувствия, а тетка Каролина вчера видела плохой сон.

— Кто же будет верить снам и предчувствиям перед походом? — Каспар улыбнулся и обнял жену. — Если верить твоим снам, я бы должен был сгинуть уже дюжину раз.

Вместе они заглянули в спальню к сыну, тот безмятежно посапывал, подложив под щеку кулачок. За последнее время Хуберт сильно вырос и выглядел куда старше своего возраста.

— Хотя бы ради него ты должен вернуться, — повторила Генриетта.