Через некоторое время Ник снова навёл бинокль на серебристо-серые воды озера. Вот сообразительная лосиха выбралась на относительно безопасный западный берег, её передние ноги бессильно подломились, и она неуклюже опустилась на жёлтый песок пологой прибрежной косы.

Бока животного поднимались и опадали, словно кузнечные меха, голова устало запрокинулась набок. Только минут через семь лосиха с трудом встала на ноги и побрела к узкой сосновой рощице, вытянувшейся между водами озера и отвесными скалами каньона.

Неожиданно из-за вывороченного ветром соснового корневища выскочил голенастый худющий медведь, видимо, только что вышедший из зимней спячки.

Последовал мгновенный удар когтистой лапы, алая кровь снова окропила многострадальные берега Сейдозера."

"Мэри, которой Ник передал свой бинокль, не на шутку расстроилась: отшвырнула в сторону ни в чём не повинный оптический прибор, упала на ближайшую кочку белого мха и отчаянно зарыдала.

Банкин, насилу успокоив девушку, разозлился:

– Уродство сплошное! – и предложил: – А давайте перебьём всех этих кровожадных и зажравшихся гадов? А?

– У тебя есть план? – удивился Вогул.

– Конечно, есть. Сейчас забиваем одного из оленей. Разделываем, куски и внутренности бросаем со скал. Волки всей своей стаей собираются на халявный обед, тут им и конец приходит: скалы-то – отвесные, а командир у нас – большой мастер метко гранаты метать. Как тебе, Никита Андреевич, такой план?

Ник скорчил неопределённую гримасу: мол, план как план, почему бы и нет, в конце концов.

– Ага, – злорадно заскрипел Вогул, – мы гранаты побросаем в волков. Синица со страху спрячется. Так спрячется, что целый год потом будете искать, и русский хрен – найдёте.

Нормально. Очень хорошая придумка, – потом успокаивающе добавил, видя, что Банкин нешуточно расстроился: – Ладно, мысль неплохая. В следующий раз так и сделаем. Попрошу у начальника-Ивана пару ящиков гранат. С двух сторон к озеру подойдём. Наведём здесь справедливый порядок…

До самого вечера они шли вдоль нескончаемого обрывистого края каньона. Уже на закате вышли на северную оконечность озера.

Вон она – искомая избушка, чуть виднеется далеко внизу, на маленькой круглой поляне – посреди берёзовой рощицы, метрах в ста от неверных вод Сейдозера.

Впрочем, назвать такое солидное сооружение «избушкой» – язык не поворачивался.

Стены жилища господина Синицы были сложены из кубических каменных блоков нежного светло-коричневого цвета. Видимые грани блоков имели идеально гладкую поверхность и легко отражали последние лучи заходящего солнца. Покатая крыша была сработана из массивных сосновых плах, прямо посередине крыши наружу высовывалась широкая иссиня-черная труба, имелись в наличии и несколько маленьких застеклённых окон.