– Так по диспозиции задумано. Не мной, ясен пень, задумано, а всякими там умниками, которые Властью обличены…

Ещё через неделю с хвостиком они въехали в Сандинью.

Вот уж, воистину, дыра дырой: сотни две убогих глинобитных хижин, крытых пальмовыми листьями, кособокая невзрачная церквушка.

Единственное приличное многоэтажное здание, явно сборно-щитовой конструкции, оказалось харчевней – с гостиничными номерами на втором, последнем этаже.

Не останавливаясь, караван проехал до самого пирса, плотно облепленного разномастными морскими судами и судёнышками.

Стройные яхты и грузные неряшливые буксиры, приземистые лесовозы и неуклюжие фруктовые пароходики плотно прижимались бортами друг к другу, создавая некое подобие консервной банки, до упора набитой несвежим селёдочным филе.

– Ничего не понимаю! – завертел головой во все стороны Банкин. – Деревушка-то совсем крохотная. Откуда – столько плавсредств? Здесь что, мать его, мёдом намазано?

Ник насчитал сорок восемь кораблей и корабликов, но искомой «Кошки» среди них не было, что – отнюдь – не радовало.

Банкин, соскочив со своей кобылы, ловко поймал за шиворот рубахи пробегавшего мимо иссиня-черного пацанёнка.

Мальчишка сперва истошно задергался и испуганно заверещал – словно бродячий кот, пойманный в сачок живодёра, но потом, разглядев большую сверкающую монету, зажатую во второй Гешкиной руке, успокоился и уже по-деловому, густым басом поинтересовался:

– Ну, чего надо, сеньор проезжающий?

– А где стоит яхта по прозванию «Кошка»? – проникновенно спросил Банкин, громко и членораздельно произнеся названия морского судна – как на испанском, так и на английском языках.

– Не понимаю я ничего в этих названиях. Да и читать не умею, – недовольно заявил негритенок. – Вы, дяденька, если человека какого ищете, то имя его назовите. Или просто опишите, как он выглядит.

Банкин на секунду задумался.

– Ну, он такой – странный немного. Ходит всегда в чёрных очках. А ещё он мелкого сиамского кота всегда таскает с собой.

– Так вам Одноухий нужен? – сообразил пацанёнок. – Так бы сразу и сказали. Он уже целую неделю в нашей pulperia буйствует. Всем уже надоел – хуже горького батата. Дону Диего, хозяину pulperia, все зубы выбил, застрелил двух метисов, нашего мэра раздел догола, подвесил к потолку и выпорол. А всех девчонок, какие якшаются с проезжающими господами, себе забрал, мерзавец… Ничего, скоро полицейские заявятся из Сан-Анхелино – по его Душу! Вот, тогда-то он за всё ответит…

Банкин отдал пострелёнку честно заработанную монету, благодарно проводил юного всезнайку несильным пинком под тощий зад, после чего, беспомощно и тоскливо посмотрев на Ника, объявил:

– А я всегда, ещё тогда – на Чукотке, не доверял этому Сергею Анатольевичу.