В это время миссис Хоскин разыскала лорда Вортингтона, который старался не попасться ей на глаза, и спросила его:

— Кто этот джентльмен, которого вы ввели сегодня ко мне? Я забыла его имя.

— О, я глубоко сожалею о происшедшем, поверьте, миссис Хоскин. Это было нехорошо со стороны Байрона. Но ведь и Уэббер вел себя очень дерзко и вызывающе.

Хозяйке дома были неприятны эти извинения, которых она вовсе не хотела вызвать и которые ставили ее в глупое положение, только подчеркивая, что в ее доме произошло что-то, не совсем приличное. Поэтому она холодно ответила:"

"— Его зовут мистер Байрон? Благодарю вас.

Я забыла, — и собиралась уже отойти от лорда, когда к ней подошла Лидия, желавшая представить Алису и объяснить, почему она вошла без доклада. Лорд Вортингтон воспользовался этим, чтобы поднять престиж Кэшеля, обнаружив перед хозяйкой его знакомство с Лидией.

— Слышали ли вы речь нашего общего знакомого, мисс Кэру? Очень типично для него, не правда ли?

— Очень, — сказала Лидия. — Надеюсь, что гости госпожи Хоскин ничего не имеют против его стиля. Он слишком оригинален и легко мог задеть чей-нибудь не в меру щепетильный слух.

— Да, — подхватила миссис Хоскин, начинавшая подозревать, что Кэшель какая-нибудь эксцентрическая знаменитость. — Он очень оригинален. Однако надеюсь, что мистер Уэббер не обижен?

— Если бы Люциан вел себя так же тактично, как мистер Байрон, то с ним бы не случилось этой неприятности, — ответила Лидия. — Действительно, мистер Байрон поступил необыкновенно умно и ловко. Ему удалось сбить с ног моего двоюродного брата в гостиной на званом вечере, не произведя тем никакого скандала и не вызвав в нем возмущения своей выходкой.

Для этого надо иметь незаурядный такт и ум.

— Видите, миссис Хоскин, общее мнение оправдывает моего друга, — поспешил заявить лорд Вортингтон, чтобы замять колкость слов Лидии.

— Нет, я ставлю им в вину, что они проявили своим поведением непозволительное неуважение к спокойствию хозяйки дома, в котором они затеяли свой спор, — ответила Лидия. — Впрочем, мужчины так редко приносят в жертву свою природную грубость требованиям общежития, что, право, нельзя особенно винить их обоих. Ведь вы, кажется, не сторонница условностей, миссис Хоскин?

— Я не защищаю условности, но все же я сторонница хорошего тона.

— Вы думаете, что тут есть какая-нибудь разница?

— Я чувствую, что тут есть разница, — с достоинством ответила миссис Хоскин.

— И я также, — сказала Лидия. — Но вряд ли можно требовать от других, чтобы они считались с нашими субъективными мнениями и чувствами. Не правда ли?

С этими словами она отошла в другую часть комнаты, не дожидаясь ответа миссис Хоскин. Все это время Кэшель одиноко стоял все на том же месте, посреди залы.