Алиса уже не решалась возражать.

— Я боюсь, что показалась вам грубой, — растерянно проговорила она. — Потом я так мало годна к чему-нибудь, что вы скоро совсем разочаруетесь во мне и…

— Полноте, мисс Гофф, не стыдно ли вам говорить об этом? В вас нет и тени грубости, но вы, как вижу, сильно дичитесь людей. У вас сразу появляется желание бежать прочь, как только вы видите перед собою новые лица и новую обстановку.

Алиса, всегда прекрасно владевшая собою и никогда не терявшаяся в уилстокенском обществе, настолько почувствовала неопровержимость этих слов, что не нашла больше ни слова в свою защиту.

Лидия продолжала:

— Мои привычки складывались во время моих постоянных путешествий с покойным отцом, а потому мне чужды стеснение и застенчивость. Итак, вы остаетесь. Мы обедаем рано — в шесть часов."

"Алиса уже пообедала в два, но не решилась почему-то признаться в этом.

— Хотите, я покажу вам вашу комнату? — не унималась Лидия. — А как вы находите эту гостиную? Она немного смешна, неправда ли? Я редко бываю в ней.

Она оглянулась вокруг себя так, как будто комната принадлежала не ей, а кому-то чужому. Затем она встала и повела Алису в комнату верхнего этажа, предназначенную ею для Алисы и обставленную очень комфортабельно и уютно.

— Если эта комната вам не нравится или если вы не можете устроиться в ней по своему вкусу, мы найдем для вас другую, более подходящую. Теперь я вас оставлю здесь. Придите в мой будуар, когда будете готовы.

— А где он? — с тоской спросила Алиса.

— Позвоните лучше всего, когда захотите прийти. Я пошлю к вам горничную.

Алиса, испугавшаяся горничной еще больше, чем госпожи, поспешила отказаться.

— Я привыкла сама себе услуживать, мисс Кэру, — пояснила она.

— Называйте меня, пожалуйста, Лидией, это проще, — сказала та. — Иначе мне и всем здесь будет казаться, будто вы обращаетесь к покойной владелице этого замка, моей старой тетке.

С этими словами она вышла из комнаты.

Алиса считала, что у нее есть женское чутье и умение придавать комнате уютный, жилой и приятный вид. Она любила время от времени переставлять мебель в гостиной их дома и то и дело украшала ее дешевыми кретоновыми занавесками[4], японскими бумажными веерами и сделанными под фарфор глиняными безделушками. Здесь она почувствовала, что после того, как она проведет ночь в роскошной комнате, в которую привела ее Лидия, ей уже никогда не будет хорошо в родном доме.

Все, что она до сих пор читала и думала о преимуществах скромной простоты перед роскошью, напомнило ей басню о Лисе и Винограде[5]. Она с отвращением представила себе шестипенсовый китайский зонт над камином, кретоновые занавески над кроватью, дешевые тюлевые портьеры на окне вместо дорогих материй и ценных безделушек, украшавших ее новую спальню.