— Какой ты странный мальчик! Что за профессию выбрал ты себе! И ты выступал под своим собственным именем?

— Конечно, под своим. Я вовсе не стыжусь его. Неужели тебе не попадалось мое имя в газетах?

— Я никогда не читаю газет. Но ты, должно быть, слышал о моем возвращении в Англию. Почему ты не пришел ко мне?

— Я не был уверен, что тебе это будет приятно, — с неохотою произнес Кэшель, избегая ее глаз. Затем, желая освежить себя взглядом на Лидию, обернулся и вдруг воскликнул:

— Эге! Она ускользнула.

— Она хорошо сделала, что оставила нас наедине. А теперь скажи мне, почему мой дорогой мальчик сомневался, что его мама будет рада видеть его?

— Не знаю, почему он сомневался, — произнес Кэшель, подчиняясь ее ласкам. — Но он сомневался.

— Какой ты бесчувственный! Разве ты не знал, что всегда был моим бесценным сокровищем — моим единственным сыном?

Кэшель, сидевший теперь около нее на оттоманке, вздохнул и беспокойно задвигался, но не произнес ни слова.

— Ты рад видеть меня?

— Да, — мрачно произнес он, — я думаю, что рад. Я…

Вдруг внезапное одушевление овладело им.

— Клянусь Богом, — вскричал он, — как это мне раньше не приходило в голову! Вот что, мама: я сейчас нахожусь в большом затруднении и думаю, что ты можешь помочь мне, если захочешь.

Миссис Байрон насмешливо посмотрела на него, однако произнесла успокаивающим голосом:

— Конечно, я захочу помочь тебе, мой дорогой, насколько это будет в моих силах. Все, что я имею, принадлежит тебе.

Кэшель нетерпеливо вскочил с оттоманки. После некоторой паузы, во время которой он, казалось, пытался подавить в себе какой-то протест, он произнес:

— Ты должна раз и навсегда оставить вопрос о деньгах. Мне ничего подобного не нужно.

— Я рада, что ты стал таким самостоятельным, Кэшель.

— Да, я стал таким самостоятельным.

— Будь, пожалуйста, полюбезнее.

— Я достаточно любезен, — с отчаянием вскричал он, — только ты не хочешь меня выслушать.

— Дорогой мой, — с упреком произнесла миссис Байрон. — Что же ты хотел сказать мне?

— Вот что, — ответил Кэшель, несколько смягченный, — я хочу жениться на мисс Кэру — только всего.

— Ты хочешь жениться на мисс Кэру?

Нежность миссис Байрон сразу исчезла, и тон ее голоса сделался суровым, когда она произнесла:

— Да знаешь ли ты, глупый мальчик…

— Я все знаю, — решительно ответил Кэше ль. — Знаю, что такое она и что такое я, и так далее, так далее. И все-таки рассчитываю жениться на ней, и что, еще важнее, я хочу жениться на ней, если бы даже мне пришлось для этого переломать шею всем щеголям Лондона. Захочешь ли ты помочь мне — это твое дело, но если ты не захочешь, то не смей никогда больше называть меня своим дорогим мальчиком. Вот и все.