— Так значит, — строго произнесла Лидия, — вы просили у меня разрешения отлучиться, чтобы отправиться смотреть на _эту_, - Лидия содрогнулась, произнося это слово, — на _эту_ борьбу?

— Да, сударыня, для этого, — ответил Башвиль с некоторым раздражением. — Там был лорд Вортингтон и много других знатных джентльменов.

Лидия была готова сделать резкое замечание, однако сдержалась и в своей обычной спокойной манере произнесла:

— Это еще не причина, чтобы и вам непременно там присутствовать.

Лицо Башвиля побледнело, потом покраснело, и его голос задрожал, когда он проговорил:

— Один-то раз можно позволить себе посмотреть на такую борьбу. Но одного раза совершенно достаточно, по крайней мере для меня. Вы извините меня, сударыня, что я говорю об этом, но что можно сказать о лорде Вортингтоне и других сторонниках Байрона, которые выкрикивали проклятия и оскорбляли другого борца, а их противники так же честили Байрона. Правда, я не могу считать себя джентльменом, но думаю, что сумел бы держать себя как подобает воспитанному человеку даже тогда, когда проигрывал бы деньги.

— Во всяком случае, вы не должны больше ходить на подобные зрелища, Башвиль. Я, конечно, не могу распоряжаться вашими развлечениями, но не думаю, чтобы вы что-либо выиграли, подражая вкусам лорда Вортингтона.

— Я не подражаю ничьим вкусам, — ответил Башвиль, покраснев. — Вы сами, мисс Кэру, спрятали человека, который участвовал в этой схватке. Почему же вы с таким пренебрежением относитесь ко мне, ведь я только присутствовал там?

Лидия вспыхнула. Первым ее побуждением было обойтись с дерзким слугой как с мятежником против ее господской воли и выгнать его из дому. Но чувство справедливости удержало ее.

— Это был беглец, который искал убежища в нашем доме, Башвиль. Ведь и вы сами не выдали его, — смиренно сказала она.

— Не выдал, — ответил Башвиль с оттенком грустной гордости в голосе. — Если мою ставку выигрывает человек, который лучше меня, я имею достаточно мужества, чтобы уйти с его дороги, и не пользуюсь низкими средствами для борьбы с ним.

Лидия, ничего не понимая, вопросительно смотрела на него. Он сделал жест, словно что-то отбрасывая от себя, и смело продолжал:

— Но в одном отношении я равен ему и даже выше его. Должность ливрейного лакея более заслуживает уважения, чем профессия борца. Он говорил вам, что любит вас, а я вам скажу, что лента на вашем платье для меня дороже, чем ваше тело и душа для ему подобных. Когда он пользовался нечестным преимуществом надо мной, разыгрывая из себя джентльмена, я рассказал обо всем мистеру Люциану, указав, кто такой Байрон.