Они мало напоминали своими движениями при выполнении разных гимнастических упражнений величественное и благородное спокойствие греческих статуй или героическую осанку созданий великого итальянца. Лорду Вортингтону скоро надоело это зрелище, и он шепнул своим дамам в утешение, что скоро кончатся все эти детские забавы, выйдет малый, который одним ударом сабли разрубит пополам барана, а затем будет бокс.

— Как, — возмущенно сказала Лидия, — на наших глазах будут убивать живого барана?

Лорд Вортингтон засмеялся, но уверил ее, что так и будет. Однако оказалось, что вышел огромного роста фельдфебель, перед которым поставили сделанное из соломы и покрытое шерстью чучело.

Фельдфебель с деловым видом разрубил пополам, это чучело, за что был награжден очень жидкими аплодисментами зрителей, которые привыкли видеть и более ловкие удары в мясных лавках."

"После этого на арене появились два джентльмена из Олимпийского клуба. Пожав друг другу руки, насколько позволяли им это неуклюжие перчатки, они разошлись и, странным образом закрыв правыми руками свои животы, как будто опасаясь, что они могут вывалиться, стали плясать друг возле друга на боксерский манер, производя в то же время свободной рукой нелепые движения.

Из программки Лидия узнала, что они были чемпионами-любителями этого дела. Их пляска и бессмысленные движения показались ей безобразными; она не могла понять, чем восторгается лорд Вортингтон, то и дело обращавший ее внимание на какой-нибудь выпад, ответный удар, парад или неуклюжий скачок в сторону, которые вызывали запальчивые крики и страстные аплодисменты у простой публики. Когда по истечении трех минут оба джентльмена уселись в кресла, приготовленные для них на противоположных концах арены, Лидия расхохоталась бы над ними, если бы к этому не примешивалась досадная мысль, что тем же делом занимается Кэшель. Через минуту распорядитель громким голосом прокричал что-то, и джентльмены возобновили с серьезной миной свой танец. Поскакав друг возле друга еще три минуты, они опять пожали друг другу руки и разошлись.

— Это все? — спросила Лидия.

— Все, — ответил лорд Вортингтон. — Как видите, это самая невинная и по-моему самая красивая вещь на свете!

— Я что-то не уловила ее красоты.

Но это действительно невинная забава, если только глупость может быть невинной. — Ей подумалось, что она несправедливо упрекала Кэшеля в жестокости и дикости только потому, что он занимается этой забавой.

Тем временем зрелище развивалось своим чередом. Боксеров сменили фехтовальщики, фехтовальщиков — стрелки из лука, затем — метатели копий, дисков, дротиков. Еще раз показали бокс, за ним французскую и швейцарскую борьбу. Лидия вскоре перестала смотреть на арену.