— Ник, что же они сделали с тобой?

Она подбежала ко мне и схватила за руки, переворачивая ладонями вверх, прикасаясь к ним губами, подняла на меня взгляд и провела рукой по щеке, запуская по телу мириады искр, вспыхнувших под кожей там, где прикасался нежный бархат ее ладоней.

А я словно упал в ступор, пытаясь понять, каким образом ей удалось освободиться. Неужели Влад? Но как? Даже если Зорич уже получил послание, то они все равно не могли за столь короткий срок достать те бумаги… и меч.

Я отстранил ее от себя, схватив за плечи и напряженно вглядываясь в такое любимое лицо, будто наполненное сейчас сиянием радости и заботы.

— Что за чертовщина? Кто тебя освободил?

Марианна прильнула ко мне, прижавшись щекой к груди, и я закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением к ней и ее запахом… Запахом, которого, чтоб мне сдохнуть, не было."

"— Это не важно, Ник. Боже, любимый, — она приподнялась на цыпочки, прижимаясь к моим губам. — Я так рада, что все это закончилось.

Я ответил на поцелуй, жадно сминая пухлые губы, кусая их до крови, и, стараясь не кривиться, когда понял, что и кровь не имела ЕЕ вкуса.

А после резко развернул ее спиной к себе и толкнул на пол, ставя на четвереньки. Разодрал на ней одежду под истошные крики и слезные мольбы: ""не поступать со мной так"". Дернул ее голову к себе за волосы и процедил:

— Здесь я решаю, с кем и как поступать, Свирски.

Затем одним движением вошел в нее, намеренно причиняя боль и рисуя в сознании образ Курда, равнодушно наблюдающего, как меня, прикованного, выгибает от дикой разрядки.

Но Думитру, видимо, решил разыграть другую карту. Валерия вдруг развернулась ко мне и окровавленными когтями разодрала мою грудь.

Я оттолкнул тварь от себя, скорчившись от адской боли, такой сильной, что, казалось, с меня клочьями слезает кожа, обнажая мышцы, которые выкручивало в страшных судорогах.

""Яд демона"" — пролетело в голове, и я отрубился.

— Мокану, мать твою, ну и заставил ты нас всех поволноваться, — голос Влада ворвался в сознание неожиданно. Он подошел к моей постели и улыбнулся. — Знаешь, чего мне стоило вытащить тебя с того света? Будешь мне должен, Ник.

Невольно восхитился Курдом.

Настолько точно передать интонацию и мимику Влада. Или же, скорее всего, он проецирует только образ, а жесты и мимика — моих рук дело. И я разозлился на себя. Разозлился за то, что вдруг на самом деле безумно захотелось оказаться в особняке Воронова, чтобы, как бы это смешно ни звучало, но почувствовать его заботу о себе. Еще не так давно я и предположить не мог, что мне так сильно будет не хватать братского плеча рядом. И не только в тяжелые моменты, но и просто в долгие минуты одиночества.