Что-то треснуло, отмерло, давая возможность родиться другим эмоциям, которые выросли на руинах эгоизма. Только он не учел одного — я никогда не смогу быть счастливой без него. Все эти пять лет я жила в какой-то иной реальности. Каждый день как пытка. Каждый день — воспоминания и боль, тоска, голод, жажда даже по его запаху, голосу. Словно от меня отодрали кусок меня самой, и это место непрестанно кровоточит, болит фантомной болью, ноет, саднит и не заживает. Затягивается, а потом снова вспарывается до мяса лезвиями воспоминаний. Мне казалось, что, наверное, именно так сходят с ума.

Он ушел от нас не потому, что хотел исчезнуть и избавиться, окунаясь в новые острые ощущения и спускаясь на дно, он ушел, чтобы дать мне возможность строить свою жизнь. Я просила его об этом. Я умоляла его не один и не два раза. Потом сама же обвинила в том, что исчез. Я сказала ""не люблю"" и все равно его чувства не изменились.

""Не целовать тебя, любимая? Не могу"" Малыш… любимая… маленькая… девочка моя…""

Я закрыла глаза, и по телу пошли мурашки от воспоминаний о том, как он страстно и яростно любил меня всего несколько часов назад.

С надрывом, одержимым голодом, безумной торопливостью. И только сейчас мне стало по-настоящему страшно. Впервые за все время пребывания в этом проклятом месте. Нет, не паника или ужас от понимания своей участи, а дикий страх от осознания, что Ник не отступится. Теперь он будет вытаскивать меня из этого дерьма любыми путями. Любыми — в прямом смысле слова. Только от этой мысли на теле вставал каждый волосок. Я знала, на что способен мой муж, и что он не остановится ни перед чем. В этом мире не существует ничего, способного его остановить. Теперь он пойдет по трупам. Я тронула губы подушечками пальцев, провела по нижней, потом по верхнй губе, на моей коже все еще остался его запах. Даже после душа я пахла его руками, его телом, его семенем. Я пахла им. Или просто настолько изголодалась по нему, что мне кажется."

"Шли часы. Никто не приходил за мной. Повсюду гробовая тишина. Она действовала на нервы и изнуряла монотонностью. Были секунды, когда я вскакивала с кровати и прижималась лицом к двери, прислушиваясь. И с каждой секундой мне становилось страшнее. Теперь меня пугал мой собственный поступок.

Когда от него зависела уже не только моя жизнь. Когда Нейтралы найдут меч, меня снова будут пытать, и у Ника не будет выбора — он или должен будет это сделать, или это сделает кто-то другой. Только если Морт откажется пытать пленницу, что ждет его самого? Ответ очевиден — подозрения, расследование, понимание, кто он и кто я. Сложить дважды два не составит труда. Более того, мои волосы неумолимо отрастали. Они уже полностью потеряли белый цвет и стали темно-каштановыми, отросли до плеч.