Как ты думаешь, это нормально – жить с женой, пусть и нелюбимой, и выставлять на всеобщее обозрение фото своей первой любви?

– Почему на всеобщее обозрение? Эту фотографию могли видеть только ты и горничная, убиравшая у вас в спальне.

– А мои чувства в расчет ты не принимаешь? – обиделась Татьяна.

– Да, пожалуй, ты права, как-то не очень получается. Мне бы тоже не понравилось.

– Вот-вот! Я начала подозревать что-то неладное. И как ты думаешь, что я узнала?

– Что он не в своем уме.

– В точку! Я узнала, что в его роду были душевнобольные. Это держалось в тайне, но шила в мешке не утаишь.

Род Кисневских – старинный дворянский род. У Яна есть даже дарственная бумага на эти земли, датированная шестнадцатым веком. В доме есть галерея портретов его предков, сходи, посмотри. Так вот, там висят такие физиономии, картотека «Интерпола» – детский лепет. Кстати, вот один из портретиков. Как тебе взгляд этого субъекта?

– Не могу сказать, что этот тип мне симпатичен, но это еще ни о чем не говорит.

– Да, но один из предков Яна убил свою жену. Другой родственничек сам покончил с собой.

А его прабабушка тридцать лет провела в клинике для душевнобольных. И все это от меня тщательно скрывалось. Скажи, может у него быть нормальная наследственность?

– Не знаю, психика – штука тонкая, – уклонилась я от ответа. – Рассказывай дальше.

– В общем, после очередного скандала, я собрала вещи, написала записку и уехала домой, к маме. Мы не виделись много лет. У него была своя жизнь, у меня своя. Он занялся бизнесом, сколотил хороший капитал, выкупил этот дом.

– Ты хочешь сказать, Ян – хозяин этого дома? Ничего не понимаю!

– Сейчас поймешь, слушай дольше.

Во второй раз он так и не женился. Собственно, мы и не разводились. Нас это устраивало. Я жила в гражданских браках, но с мужчинами мне не везло. И вот по прошествии многих лет Ян меня разыскал и предложил начать семейную жизнь заново.

– Что ж так?

– Он католик и, согласно христианским принципам, не имеет права вторично жениться.

– Тяжелый случай! А как же быть с претензиями, предъявленными тебе?

– По его мнению, я должна была с возрастом остепениться и перестать бросаться на всех мужиков подряд.

Как будто я такая уж блудница. Обидно!

«А то нет? Ты ври, душечка, да не завирайся! Всякого мужчину на себя примеряешь», – думала я, разглядывая, как Татьяна вовсю корчит из себя монахиню.

Я очень хорошо помнила, как она присматривалась к Олегу во время первой нашей встречи в аэропорту. Может быть, именно поэтому я, наученная горьким опытом, и близко не подпустила ее к мужу, когда она совсем недавно как снег на голову свалилась ко мне с визитом.