Он не выдерживает первым, и уже через двадцать минут мы миримся… Слишком бурно и страстно.

Может, стоит все-таки почаще на него дуться?

— Четыре месяца назад, если ты запамятовал, — я накрывала ужин, стараясь не смотреть любимому в глаза. Сегодня он прямо лапочка, хотя такое сравнение уж явно перебор с моей стороны. Но глаза невинные и честные, что действительно хочется поверить в его благие намерения. — Мы с тобой договорились о моей работе.

Намерено сделала паузу, искоса поглядывая на мужчину. Скривился, так как не любил об этом вспоминать. Именно тогда выбора у него не было, а я выторговала для себя частичку свободы.

“Ты у меня из декретного в декретный ходить будешь”, — меня от данной фразы в дрожь бросило. Нет, конечно же, я не против родить малыша, а может, и парочку, но категоричность, с которой мой любимый ставил ультиматумы, загоняя меня под свои стандарты, взбесила.

— Или я остаюсь на работе, или к тебе в ближайшие полгода не перееду! — я тоже, когда очень захочу, могу быть убедительной. — Будешь ездить ко мне на свидания! А что, — улыбалась, наблюдая, как мой спутник кривится, — очень даже романтично.

— Безумно, — съехидничал, протягивая букву “у”, как будто завывал. — Я и романтично! Кому расскажи, не поверят."

"Это он, конечно же, преувеличивает, потому что романтичнее мужчины, чем Феликс, я в жизни не встречала. И это чистая правда, хотя на своих врагов мой любимый нагоняет страх и ужас.

Спрашивается, и чего они его боятся? Только рычать и умеет. Но не кусается.

А рычащего Феликса уж как-нибудь приручу — упрямства и мне не занимать. Еще неизвестно, кто кого победит, хотя Феликс уверен в своей исключительной победе.

Ха, насмешил, но лучше ему об этом не знать. Пусть считает себя главой семьи.

Толку с ним спорить…

— Не запамятовал, — Феликс своим громким ворчанием возвращает меня в реальность. А то могу увлечься воспоминаниями — их довольно много накопилось за четыре месяца.

И все приятные. Даже безумно волнительные.

Один приход отца чего стоит, хотя я и боялась их войны с Феликсом. Думала, все-таки заставит выбирать, и оказалась не права.

— Дочка, прости меня, — мы сидели в машине, так как я выбежала всего на десять минут из отделения. — Я действительно думал, что он к тебе относится несерьезно, — отец вздохнул, а мой гнев куда-то резко испарился. — Боялся, чтобы он больно тебе не сделал.

— Ты сделал больнее, когда заставил от него отказаться, — мы смотрели в глаза друг другу, и только сейчас я поняла, что люблю его.

Долгие годы я гнала от себя это чувство. Уверяла себя, что ненавидеть его должна, но сейчас…

— Знаю, — отец кивнул и взял меня за руку — За это и прошу прощения.

Простила и ни грамма не пожалела.