Он поцеловал снова. А потом ещё и ещё. За миг до того, как нервозность попыталась трансформироваться в панику, раздвинул мои ноги и начал медленное, неотвратимое проникновение.

Действительно болезненное, и даже очень, но вместе с болью пришло и удовольствие. Вначале слабое, зато потом…

Я не кричала, но стонала довольно громко. И впивалась ногтями в мужскую спину, только Идгард не протестовал. Он двигался медленно и напористо, изредка целовал в губы и шею. Глупо, наверное, но мне нравилось то, что он делает. Нет, это действительно было хорошо.

Когда всё закончилось, когда муж замер и принялся дышать, словно загнанный зверь, случилось то, чего лично я не ожидала… Узор на моей руке вспыхнул, а боль начала медленно отступать. Но это не единственное – часть рисунка изменилась, став точной копией узора, который пылал на запястье Идгарда.

Ищейка изменение тоже заметил и удовлетворённо хмыкнул.

– Завтра предъявим узор в Храме как подтверждение консумации, – сказал он.

Я непроизвольно покраснела, а маг опять хмыкнул.

– Какая ты, оказывается, застенчивая, – выдал он. – А тогда, за гобеленом…

Теперь я не только вспыхнула, но и протестующе заёрзала, одновременно прислушиваясь к ощущениям и понимая, что боли действительно нет, она улетучилась, словно сон. А вот желание, совершенно для меня нехарактерное, но уже понятное, наоборот, осталось.

Это стало поводом глубоко вздохнуть и спросить:

– А следующий раз скоро?

Идгард нахмурился, ну а когда до будущего герцога Раванширского дошло…

– Что-что? – переспросил он ошарашенно, и я невинно улыбнулась.

Потом сказала:

– Прости, дорогой, но в первый раз как-то не распробовала, надо ещё.

Муж округлил глаза, но через миг ухмыльнулся и кивнул. И протянул хитро:

– Кстати, ты бегала от меня шесть лет…

Я подумала и притворилась, будто вообще намёка не поняла. Ловко выскользнула из-под Идгарда и отправилась к столу, за вином и бокалами. Наша первая ночь обещала быть долгой и… да, бурной.

Осберт появился позже, чем ожидалось, только к середине завтрака. О его приходе сообщил мажордом – слуга чинно вошел в столовую и возвестил:

– Лорд Осберт тес Вирион!

После этого мажордом шагнул в сторону, и нашим взглядам предстал огромнейший букет белоснежных роз. Из-за букета выглядывала светловолосая голова невероятно довольного, прямо-таки ликующего «поросёнка».

Я, увидав улыбку судьи, закусила губу и слегка покраснела, а Идгард отложил приборы и вознамерился встать, чтобы поприветствовать брата.

– Сиди-сиди, – перебил этот порыв Осб и, прошествовал в столовую, чтобы положить букет на пустующую, не занятую блюдами и посудой часть стола.

Тут же расплылся в новой ликующей улыбке и заявил, обращаясь ко мне:

– Покажи!

Я изобразила изумление, только интриги не вышло.