— Мириться будем? — она смотрела на меня чистым и незамутнённым взглядом.

Я протянул ей руку с оттопыренным мизинчиком. Скрепив договор ответным жестом, Инга не удержалась:

— Мирись, мирись, мирись, и больше не дерись! — разорвала она, наконец, сцепку из наших пальцев. — Пожарский, ты злой! — заявила она мне, как ни в чём не бывало.

— И в чём конкретно это проявилось, Инга? — поинтересовался я.

— Проблема не стоила и выеденного яйца, а ты мне на целый день игнор устроил! — воскликнула она. — Да ещё Наташка с Анькой мне вчера весь день претензии высказывали и жизни учили, глупые!

«Да, бесполезно с Ингой ругаться! Это не лечится…» — подумал я, и спросил:

— А ты не задумывалась, что если все вокруг тебе говорят, что ты неправа, скорей всего, это так и есть?

— Не-а… — девушка отмахнулась от меня. — Я о таких глупостях не задумываюсь."

"— Как же я тебе завидую! — улыбнулся я.

Уже за мороженым Инга поинтересовалась моими планами на вечер.

— За мной скоро дед заедет, надо скататься по делам.

— Звони, если что… — очаровательно улыбнулась девушка. — Можно в кино сходить, или на выставку какую-нибудь… Александра бы с собой взяли…

— Ага. — ухмыльнулся я. — Он вас, итак, как огня боится! А я, со своей стороны, сделаю всё возможное, чтобы Петров как можно реже попадал под ваше очарование!

— Ты злой, Пожарский! Повторяю это ещё раз! — Инга «в гневе» ударила кулачком по столу. — Первый портрет всё равно будет мой!

* * *В поместье Пожарских в Жуковке, на полигоне площадью больше ста гектар, упражнялся Прохор Белобородов. Начал он с плетей, каждая из которых в длину была не меньше пятисот метров и являлась как бы продолжением руки. Со стороны казалось, что плети были как живые, и полностью подчинялись воле хозяина. Двум наблюдателям был продемонстрирован высший пилотаж — приёмы из арсенала коровьих мальчиков Североамериканских Штатов. Плети легко трансформировались в лассо, и фигура Белобородова стала едва видна в мелькании огненных кругов. Когда эти круги распались, к одному из столбов, вкопанных в километре от того места, где стоял Прохор, на огромной скорости устремилась одна большая плеть, обвила столб, вырвала его из земли и поволокла к огневику. Примерно на середине пути предмет был подкинут высоко в воздух, плеть разделилась на две, и обе эти плети в бешенном темпе стали рубить деревяшку. На выжженную землю полигона упали лишь тлеющие щепки. Следующим «номером программы» стала огненная стена — шириной больше километра и высотой около пятнадцати метров, на очень приличной скорости она устремилась от Прохора на дальний край полигона и вернулась обратно, послушная воле хозяина.