После той «фильмы» из Ясенево, которую мне продемонстрировал дед в нашем особняке перед поездкой к командиру Корпуса генералу Нарышкину, эта запись смотрелась бледненько, но на неподготовленных «зрителей», типа Андрея, впечатление должна была произвести неизгладимое.

— Я уже девчонкам отправил. — проинформировал он меня. — Маша спрашивает, как у тебя самочувствие?

Я мысленно схватился за голову… И попытался взять себя в руки.

— Андрей, как ты думаешь, мне нужна такая слава? — спокойно спросил я.

— Лёха, я сделал что-то не то? — напрягся он.

— Ты же лучше меня знаешь наших красавиц! А если они кому-нибудь другому перешлют… Я уже вижу посты в паутине: «Молодой Пожарский уделывает офицеров-измайловцев», или «Подготовка офицеров нашей армии оставляет желать лучшего…», а ещё «Очередная пьянка гвардии закончилась реанимацией!» — я смотрел на него серьёзно.

 — Быстро звони Марии и своей сестре, пусть удаляют! А я буду звонить Юсуповой и Шереметьевой. Не дай Бог, если Анька уже за написание очередной сенсационной статьи села!

— Лёха! Не подумал я! — до Долгорукого только сейчас стало доходить, чем может обернуться распространение записи.

 — Звоню Машке и Наташке!

Мой телефон пиликнул сообщением. «Лёшенька, ты в порядке? J» — это было от Шереметьевой. Не успел его прочитать, как пришло сообщение от Юсуповой: «А за мою девичью честь так постоишь?» и в конце сердечко…

Судя по психо-эмоциональной реакции на запись, первой надо было звонить Юсуповой, что я и сделал:

— Инга, привет!

— Привет, герой! — ответил мне томный голос. — Спокойной ночи мне решил пожелать? Молодец!

— Инга, спокойной ночи тебе, конечно! — сказал я. — Но я звоню по поводу записи, которую тебе прислал Андрей.

"

"— И что с ней не так? — голос Юсуповой оставался таким же томным.

— Я очень прошу тебя её удалить. Инга, ты же не переслала её ещё кому-нибудь?

— Ещё не успела… А что мне будет, за то, что я эту запись удалю? — голос из томного превратился в игривый.

— А моей просьбы недостаточно? — начал заводиться я.

— Телефон Сашеньки Петрова дашь? — услышал я в трубке.

— Нет. — и нажал кнопку отбоя.

«Успокойся, Алексей, успокойся!» — повторил я про себя несколько раз, и начал набирать Шереметьеву.

— Лёша, у тебя всё в порядке? — за место приветствия услышал я.

— Всё хорошо, Аня. — успокоил я её, и нажал на отбой второй линии, по которой пробивалась Юсупова. — Ты запись никому не отправила?

— Нет. Я же понимаю, какой будет резонанс! — ответила она мне. — Надо удалить?

— Анечка, ты самая лучшая! — буквально воскликнул я. — Сделай это, пожалуйста!

— Хорошо, Лёш, в среду увидимся!

— Спокойной ночи! — пожелал я Шереметьевой, сбрасывая очередной вызов Юсуповой.

— Спокойной ночи! — пожелала мне Аня и отключилась.