– Твои родители хотели, чтобы девочка стала выдающейся спортсменкой?

– Да нет, – протянула Магдалена, – лишь бы не болталась на улице некормленая. В спортшколе порядок: еда три раза, прогулка, занятия в залах. Я сама там тоже учусь.

– Но почему Нату отдали на отделение стрельбы? Вроде это не женское занятие!

Магда снисходительно улыбнулась.

– Это только так кажется, девчонок в секции полно, просто, когда Натку записывали в школу, место нашлось лишь по этому виду спорта. Маме и сказали: «Если желаете у нас учиться, то только на стрельбе». Но Натке понравилось, а меня и не спрашивали.

Я растерянно слушала Магду. Надо же, одним из аргументов в пользу того, что новобрачная не причастна к преступлению, была как раз моя глубокая уверенность в том, что Ната не умеет стрелять. И вдруг такой поворот!

– Эх ма, дай-ка пить, воды неси, – донеслось из окна второго этажа, – Клавка…

– Папа очнулся, – в полном ужасе воскликнула Магда, – можно, на станцию побегу? За «Боржоми».

– Несите пить, гады, – ревел Юрий, – живо, дряни!

Кирюшка выскочил на веранду.

– Опять буянит, где только водку берет?

– Отнеси ему воды, – попросила я.

– Вечно мне все самое противное достается, – заныл Кирюша, – почему я? Пусть Лизка сходит!

– Ты мужчина.

– Вот поэтому мы раньше женщин и умираем, – вздохнул Кирюшка и, прихватив бутылку с минералкой, исчез.

– Скажи, ты тоже не знаешь, где Юрий добывает спиртное? – провокационно спросила я.

Магда спокойно пожала плечами.

– Не-а. Мама всегда удивляется, откуда у отца бухалово, в магазин он не ходит. Небось заначку имеет.

Мне надоело ее наглое вранье.

– Знаешь, дорогая, думается, ты лукавишь.

Магдалена опустила глаза вниз.

– В чем?

– Я пошла ночью в туалет и увидела, как ты осторожно идешь по лестнице к Юрию в спальню с «Гжелкой» в руке, – слегка подкорректировала я ситуацию.

Магда захлопнула рот и молча уставилась на меня.

– Только не начинай сейчас лгать, – быстро сказала я, – была лунная ночь, в комнате – светло, словно горели все лампы.

Магдалена опустилась на стул, закрыла лицо руками и зарыдала так горько, что у меня остановилось сердце. Вмиг на веранду вылетели Кирюша и Лизавета.

– Что случилось? – завопили они.

Наши собаки, тонко чувствовавшие настроение людей, тоже кинулись к плачущей Магде.

Краем глаза я отметила, что Муля, Рейчел и Рамик лижут Магде босые пальцы ног, высовывающиеся из резиновых шлепок, а Ада, даже не шелохнувшись, жмется у плиты.

– Пусть они уйдут, – прошептала Магда.

– Муля, Рейчел, – решительно скомандовала я, – ступайте во двор, отстаньте от нее.

– Собаки пусть останутся, – шмурыгнула носом Магда.

– Это нам надо уйти?! – возмутился Кирюшка.

Магдалена кивнула.

– Еще чего! – вскипел мальчик.