Желание ее присвоить не становилось меньше, вот в чем беда, хотя уже сделал ее своей женщиной и женой… А все никак не мог унять зуда в руках, в голове, в пылающем жаждой животе и раскаленном сейчас, казалось, паху! Прорасти в нее этими чертовыми шипами-позвонками, чтоб неотделимая часть его самого! Чтобы на двоих одно и сердце, и нервы и эта сжигающая его ненасытность к обожаемой и бесценной!

В голове звенит от дикой нужды! В горле слово пламя пылает, рот полон слюной, как на самое желанное и изысканное лакомство, от которого хоть бы кусочек себе урвать… Нет! Все заглотнуть! Его!.

.

Укусил… Не выдержал, позволил себе самую малость от того, в чем нуждался. Прижал зубами нежную, словно шелковую кожу на затылке, под той самой копной волос, что так и не сумел заплести! Дать себе хоть это, чтоб дальше не зайти!

Стон Лэли громче, всем телом ощущает, как ее трясет, как вскидывает свои бедра вверх, стараясь плотнее к его телу прижаться… Тоже в него прорасти хочет, оплетая Захара стонами-побегами, как лозами дикого винограда, пробиваясь в его кожу и сведенные судорогой мышцы своими пальцами, трением тел, сковывая волю будто живыми, ластящимися к нему прядями, в которые зарылся лицом.

Шумно дышат оба, заглатывая воздух, пропитанный ароматом смешавшейся общей потребности!

Ударил языком по тарахтящему пульсу на тонкой шее, что так беззащитно подставлена его темному зверю на растерзание! И новая волна дрожи по обоим проходит. А руки уже жадно шарят по ее плечам, дразнят, гладят, спускаются ниже, обводя пальцами тонкие и хрупкие ребра, щекоча и возбуждая больше, пока губы и зубы так и не дают воли затылку любимой.

Знает, ощущает, как от каждого прикосновения слишком алчных пальцев, от этого давления зубов и языка распаляется жар в ее животе. Нет сил на контроль! Дышит так, будто и молекулы ее запаха не может пространству отдать. Языком и горлом затягивает в себя все более насыщенный, остро-пряный аромат страсти, растекающийся по мягким складкам трепетной влажностью. Сам уже добрался до этого потайного уголка, ненасытными руками! Гладит, придавливает, прижимает, играя с набухшей и чувствительной точкой, ловя, впитывая ее стоны, каждое движение и дрожь, все-все о Лэле рассказывающую!

И его член пульсирует, наливаясь кровью до твердости чертовых гор! В нее толкается, всем телом вдавливая в матрас!"

"— Захар! — сама голову запрокидывает, выгибая шею так, будто просит, чтоб укусил сильнее! Ну как ему с собой совладать?! Пометить, придавить зубами чувствительную точку над шейными позвонками.

Как дикие звери: показать, кто главенствует в ситуации, в чей власти сама ее жизнь!..