Как бы не выпаливало изнутри, а должен дать Лэле шанс и время в мире по-новой сориентироваться, не наседая своей этой алчной нуждой…

Только чур знает, где силы брать для этого? Честен с собой, четко понимает, что максимум пару дней еще выдержит… А то и не сумеет, сделает все, на любые уловки пойдет, чтобы в свои загребущие, как сейчас казалось, лапы заполучить, только для себя, исключительно своей сделать! Навсегда…



Тем более теперь почти нет шанса, что удержится. Когда от нее услышал: «С тобой ничего не страшно»…

Но и пугать Лэлю — что себя вскрывать, череп скальпировать по-живому. Ее выгода и желание, ее интерес вдруг первоочередным стал для него… Едва не с того момента, как увидел впервые. Это ли сейчас помогло остановиться?

— Я тут. Никуда от тебя не денусь, моя лэля. Слово даю, — усмехнулся больше для себя, с сокрушенной иронией над собой же. Еще нежнее ее губ коснулся, коротко, чтоб новой вспышкой не полыхнуть. — Не сумею просто. Но гнать никуда и никого не будем, хорошо? На тебя и так сегодня с лихвой. Хватит, пора бы выдохнуть и расслабиться, — постарался привнести разума в этот их вихрь страсти.

— Не уверена, что мне именно этого хочется. Не заснуть сейчас, после всего, — с тихим смешком отозвалась Лэля, прижавшись к его плечу лицом, продолжая обнимать шею Захара."

"Но… ощущал, что не то чтобы жаждет спорить. Сама пытается уловить и понять все. Зато успокоилась после его заверения, что не исчезнет, не оставит. Как по телу его своим растеклась, устроившись в руках Захара невыносимо уместно и естественно. Совпала с каждой выпуклостью и впадинкой. Как у нее так вышло?

Ведьма, как есть… Его самая желанная и ненаглядная!

Улыбнулся своим мыслям, чмокнул ее в нос.

— Это кажется. Сейчас пройдет, припечатает откатом после испуга, я знаю, поверь, — взял на себя решение и ответственность. Поднялся одним рывком, не спустив ее с рук, прижал к своей груди. — Пошли-ка тебя уложим, бесценная моя. Тебе поправиться — первоочередно. Для всего остального у нас теперь бездна времени, — не выдержал, не сумел остановить себя, прикоснулся распахнутым ртом, целуя ее веки, щекоча дыханием скулы.

Но принуждал свои ноги двигаться, плевать, что каждый шаг, как по углям… Огонь в теле так и пылает, ревет по венам, мышцы ломает и корежит…

— Ты зачем, вообще, на улицу пошла, лэле моя? — попытался понять, как она на крыльце оказалась.

Принес в спальню, уже просто не смог ее оставить в гостиной. Только рядом с ним, пропади все пропадом! Так же за ее состоянием следить удобней, да?.. Сам усмехнулся от этой жалкой попытки и оправдания.

— Проснулась от того, что мне показалось, будто ты зовешь, вот и пошла на твой голос, — как-то неуверенно, словно сомневаясь, проговорила она.