Узор на ковре и та самая трещинка на стекле, которой, возможно, больше лет, чем мне. Скрип знакомой половицы, ключ в замке, сахарница, стоящая на той же самой полке…

Дом — это место, откуда я ушёл, едва став одарённым [0], и вернулся спустя полтора года уже целителем-магистром [4].

Здесь нет ни одной золотой ложки или спрятанной в шкафу цепочки. Из сокровищ тут разве что три моих диплома о вручении Нобелевских премий и баронская грамота.

Дом — это дом. И, наконец, я в него вернулся.

…

Помню, как лёг спать, вдыхая знакомый запах моей кровати. Проснулся, выпил чаю и снова отрубился. После прорыва на ранг абсолюта [7] в голове царит каша. Разум аж гудит от перегрузки.

Открываю глаза, а за окном уже ночь. Дальше всё как в тумане. Сначала очутился на острове-государстве Аран, где проходил обучение в Академии Куб на факультете целительского дела. Лавки, кафе, учебные полигоны… Сходил по тем местам, где мы с Нереей не раз бывали на свиданиях.

Навестил чердак, являвшийся моим первым арендованным жильём во времена студенчества. Тогда случилось нападение пироманта, и дом сгорел вместе с чердаком. Теперь же на его месте высится новая современная многоэтажка.

*Блык*

Америка. Снова всё как в тумане. Клиника в городе Аркхэме, где я проходил стажировку как целитель по специализации «физических трансформ». Затем поместье рода Виски — место, где любят отдыхать адепты из Комитета Силлы. Заглянул даже в бывший офис «Романов и Ко» на Гавайях — фирмы по разработке аномалий. Мы с другом открыли эту компанию ещё во времена моего студенчества.

*Блык*

Я по кусочкам собирал «целителя Михаила Довлатова», посещая памятные для меня места. Заглянул даже в порт Перл-Харбор, где на свидании впервые увидел Нерею в платье.

Одарённый, ученик, ветеран, учитель, магистр [0–4]… Пройдя по своим следам, я снова вернулся в бабушкину квартиру.

[Вроде бы нашёл себя,] — подумал я, проваливаясь в глубокий сон.

Проснулся оттого, что ощутил в квартире до боли знакомую ауру. Родную, тёплую и бесконечно желанную. Проснулся, но не подал виду. Так и продолжил лежать лицом к стенке.

Ночь, в комнате темно. Раздаётся женский голос.

— Каладрис тебя искал. Сказал, что после прорыва в абсолюты [7] в необычных обстоятельствах адептам частенько сносит крышу, — произнесла Нерея слова, полные заботы. — «Язва» просил не трогать… Всё бухтел и бухтел: « Нам, Довлатовым, нужна тишина и спокойствие, чтобы прийти в себя». Потом рассказал, что у тебя в Москве есть своя квартира.

Чувством пространства я ощутил, как Нерея осматривает комнату.

— Семьдесят пять лет… Мы с Персефоной, твой дед Язва, весь Комитет Силлы.