Она же любую ложь будет щёлкать, как орехи.

— Я назову три имени, — показываю чуть успокоившейся Беаниэль три пальца, — Скажи, какое из них мне подходит больше. Каладрис, Довлатов, или Констан…

— Второе, — Эльфийка меня перебила и тут же прикрыла рот ладошкой. — Ой, простите! Бабушка говорит, что я всё время клиентам не даю договорить. Но я всё поняла! Вы Макс Граут, и никак иначе.

Где-то над нами раздался звук разбившейся о пол посуды и следом надсадный кашель. Шум шёл со стороны лестницы, ведущей на второй этаж прямо из цветочной лавки.

— Бабушка! — эльфийка, побледнев, рванула вверх по лестнице.

…

Стоявший снаружи магазина Альфи с тревогой смотрел через витрину на то, что происходит.

«Мало ли чего господину взбредёт после попадания в больницу?» — думал слуга, теребя в кармане брюк старый медальон. Тот самый, который чудом не унесли бандиты. — «Я должен сначала убедиться. Если всё, как прежде, то и этот подарок от деда он проиграет в карты. Нет-нет! Альфи убережёт молодого господина…»

Так думал старый слуга, смотря через стекло витрины на… молодого аристократа Макса Граута.

Ему в больнице кланялись медсёстры, а он воспринимал это как должное поведение прислуги. Пытались очаровать студентки, и здоровались простые работяги. Макс улыбался первым в ответ и вежливо кивал последним. Да чего уж там! Альфи видел, как вышедшая из дорогой машины леди, поправив волосы, «вдруг попросила закурить». Макса! Того самого Макса, которого даже продавщицы в магазинах обходили стороной.

Но сегодня молодой господин не сплоховал! Создал огонь на кончике пальца и, тут же его потушив, сказал той даме: «Ваша красота достойна большего, чем сигареты».

Щёлкнул пальцами и чего-то такого сделал, отчего у той богатейки глаза на лоб полезли. А потом и румянец на щеках проступил.

«Хе-хе! Всё. Ворота открыты, крепость сдалась без боя, но молодой господин спокойно пошёл дальше… К этой самой цветочной лавке. Может, в нём кровь деда пробудилась?»

Стоя у витрины, Альфи, не веря, коснулся своего лица. У старого слуги уже мышцы затекли постоянно улыбаться. А ещё спина и плечи, ведь молодой господин всё время шёл по городу с горделивой осанкой и расправив плечи.

Альфи соответствовал хозяину, идя так же… сам того не замечая.

Всё выглядело так, словно для Макса статус одарённого не в новинку. В каждом его шаге и взглядах, бросаемых на людей, чувствовался дух аристократа. Будто за его спиной не то что род, а целое государство… или даже мир.

«С сегодняшнего дня, Альфи, ты будешь гордиться тем, что служишь мне», — слова, сказанные у больницы, теперь не выглядят пустой бравадой.

[А ведь и впрямь горжусь!] — старик так и не смог стереть с лица улыбку.