Если бы не любовь, разве мы вели бы себя так? Мы не приглядываемся к мужчинам чересчур пристально, потому что так, чуть размыто, нечетко – лучше. Не так заметно, что выбор – не самый лучший. Но ведь нам, русским женщинам, на оптимальность наплевать. Мы выбираем сердцем.

Взять хотя бы Гришку. Мы познакомились, когда он приехал из Мурманска в Москву на стажировку в Кубинку. Мне было восемнадцать, ему – двадцать восемь. Военная форма сидела на нем идеально, а его серые глаза буквально разжигали во мне огонь. Смотрела на него и с трудом подбирала слова, чтобы ответить на его вопрос. Как меня зовут? Ира, глупо улыбалась я. Чем занимаюсь? Учусь. Вашей маме не нужен зять? Банальный вопрос, но в этот самый момент я вдруг поймала себя на мысли, что моей маме до зарезу нужен именно такой вот стройный, сероглазый зять. Чтобы я могла сидеть рядом и смотреть на его суровое, неулыбчивое лицо.

Отличный расчет!

Я вышла за Гришу беременная, когда мне едва стукнуло девятнадцать. Он тогда почти вообще ничего не зарабатывал, потому что времена были тяжелые, а все, о чем он хотел и мог думать, – это полеты. Потом я покинула родную Москву, чтобы начать новую счастливую жизнь в военном городке, в общежитии. Радость сомнительная, поверьте мне. Особенно когда муж постоянно занят ДЕЛОМ, а у тебя в общежитии потолок протекает и есть риск, что вообще на тебя обвалится. Роскошный выбор.

Людмила, моя подружка, та самая, которая устроила меня в банк и теперь, как змей, совращает фотографиями пляжей, – тоже была замужем. Сейчас уже, правда, нет, и, если кто-то предлагает ей снова сделать этот «правильный выбор», она нервно вздрагивает и плюет через левое плечо.

Тьфу, тьфу, тьфу. Не приведи господи!

Ее муж – приличный человек с высшим образованием и высокой самооценкой – работал хозяйственником на крупном предприятии и по роду работы пил так, что трещали стены. Я лично однажды помогала перетаскивать Людкиного мужа из гостиной в спальню, после того как он перебрал, отмечая день рождения жены – начиная с вечера накануне. Неудивительно, что к обеду следующего дня он наопохмелялся так, что встать уже не смог. Лежал, смотрел в потолок и улыбался. И бормотал что-то неразборчивое.

Муж у Людки немаленьких размеров, а отключился ужас как несвоевременно – в доме ждали гостей, и не таких, которые спокойно отнесутся к валяющемуся на кафеле хозяину дома. Такие, конечно, тоже есть в наших кругах – к примеру, я. При мне почему-то можно вести себя как угодно. Или родственники – им тоже случалось видеть всякое. Или сын, который уже несколько лет живет отдельно. Но сын – это вообще-то не гость и даже не родственник. Это ж кровь и плоть. При нем все можно.