А вот карандаш остро заточен и готов скрести по бумаге свежие новости, которые уже через несколько дней разлетятся по всему Аскариму, а там - выйдут и за его пределы.

Его спутница, не такая спокойно-расслабленная, нервно покусывает краешек красного ноготка, сдувает светлые прядки со лба и всё время стреляет глазками. Ученица, наверное. Стажёр.

Но Соню волновало не это. Будут ли они брать личное интервью у каждой участницы или им такого разрешения не дали? А в другом углу, рядом с мадам Лилит на красном бархатном диванчике, устроился её братец с фотокамерой.

Точнее аппарат стоял рядом, но мальчишка будто ждал сигнала, чтобы броситься фотографировать. Удачный момент пригласить его помочь благородной леди. Остаётся надеяться, что Амелия не испугается и подойдёт к нему.

Вдоль стены устроились в удобных креслах почётные гости. Министры и доверенные лица императора. Канцлер Рофф собственной персоной: темноволосый, бледный тип с вечно злым взглядом чёрных глаз. Смотрит на всех с пренебрежений, а общается сквозь сцепленные зубы. Его всё время что-то раздражает.

Рядом дочь Роффа - Камила.

Невысокая девушка с острыми, как отца, чертами лица и тёмными глазами. Но вот волосы, светло-русые, как у матери. Впрочем, госпожа Рофф предпочитает держаться от подобных мероприятий подальше. Ходят слухи, что она больна. Но Соня лучше других знает, что слухам верить не стоит.

Камила Рофф в том году была представлена ко двору и странно, что её имя не вытянули по жребию. «Честным путём». Зато сейчас она жадно смотрела на сцену в ожидании высочеств.

Но сначала императорская чета величественно приветствовала гостей и участниц.

Карл-Джозеф поддерживал императрицу под руку, другой - сдержанно махал, и так же сдержанно и благосклонно улыбался. В серо-зелёных мудрых глазах плескалось удовлетворение и спокойствие. Он давно привык выходить к людям. Быть лидером. Быть их императором. Кажется, ничто не сможет его смутить или удивить. Белый мундир с золотой лентой только усиливал впечатление его величественности.

Анна-Мария держалась скромнее и, к удивлению Сони, улыбалась открыто. Искренне. Синие, как у наследника глаза, лучились добротой и любовью.

Золотистые локоны, собранные в аккуратную высокую причёску, блестели и переливались в свете множества ламп. А может, так камеристка постаралась, украсив причёску блёстками. Императрица не придерживала край жемчужной, пышной юбки, а приветливо махала гостям и кивала: то в одну сторону, то в другую. Тиара на его голове сверкала драгоценными камнями, но пафоса не придавала, лишь подчёркивала удивительную красоту Анны.

Величества заняли свои места, и слово взял император.