– Поздравляю вас, папа за пять минут, – подшучивает надо мной, однако все мое внимание сконцентрировано на крохотном комочке.

В ворохе ткани виднеется мокрая макушка, и я инстинктивно протягиваю к ней руку одновременно с Кирой. Сталкиваемся пальцами, вместе дотрагиваемся до каштанового пушка на маленькой головке. Надо же, только родилась, а уже с шевелюрой. Истинная дама. Затихает, распахивает глаза, с интересом уставившись на меня.

Отлично, первое, что она увидит в своей жизни, – небритого чужого мужика. Лучше бы на маму смотрела: это хотя бы приятно и эстетично. Впрочем, Кира сейчас тоже выглядит неважно.

Потухшая, взмокшая и… нездорово бледная. Но все равно красивая. Как и ее дочка.

– На тебя похожа, – удовлетворенно киваю, всматриваясь в сморщенное красное личико. Маленькое, аккуратное, очень даже милое. Благо, не как у того гамадрила гулящего.

– Правда? – шепчет Кира и пытается сфокусироваться на малой. – Непонятно пока.

– Да все понятно, – усмехаюсь. – Даже рот не закрывается, как у тебя, – отмечаю, когда малышка вновь принимается мяукать. – Кричит и всем недовольна. Вы как две капли воды.

Несмотря на мои жалкие попытки пошутить, Кира молчит.

Облизывает пересохшие губы, мычит что-то хрипло, с трудом сглатывает, замедленно моргает.

Встречаемся взглядами, и в эту секунду что-то происходит между нами. Натягивается невидимая цепь, а воображаемый замок защелкивается на малышке. Становится тепло и уютно. Грань между игрой и реальностью стирается. Целую дочку в макушку, а потом и ее мать… в ямочку на щеке.

«Спасибо», – читаю по губам. Улыбаюсь.

«Обращайся», – проговариваю с добрым ехидством. Опускает ресницы. И больше не открывает глаза.

Чувствую, как у нас забирают ребенка. Вздрагиваю и хватаю ладонью воздух, но ловлю лишь ледяную руку Киры.

– Куда? Верните, – приказываю, беспокойно поглядывая на спящую красавицу. Нашла время. Тут целая медицинская ОПГ киднеппингом промышляет, а она вздремнуть решила. – Между прочим, я юрист. Если что-то случится с ребенком или женой, засужу всех к чертям.

Никто не реагирует на мои угрозы. Суетятся вокруг Киры. Моим поплывшим мозгам сложно проанализировать, что они с ней делают. Просто держу ее за руку и не хочу отпускать, будто потеряю навсегда, если разожму околевшую ладонь.

– Папу в палату! – командует Ланская, и мне категорически не нравится ее тон. – Маму в реанимацию! Быстро!

Глава 7. Тяжело в учении…

– Где моя жена? Где мой ребенок? – громыхаю на всю палату, бешено меряя шагами пол. И плевать, что никакие они не мои. Я в отчаянии – и хочу знать, что с ними случилось. – Вы охренели все в этой богадельне? – молнией пересекаю помещение, когда дверь наконец-то открывается и на пороге появляется санитарка с выглаженным больничным бельем.