Что делать?! Мисс Беберина спустится минут за пять, а то и меньше! Я осмотрела подвал: следы несанкционированного призыва заметил бы даже наш трехсотлетний профессор по астропредсказаниям и звездоначертаниям, который голову рыжего студента однажды принял за тыкву в силу отвратного зрения, а уж мисс Беберина разберется и точно сделает все, чтобы меня вышвырнули из академии!

Я посмотрела на Лефиуса (благодаря крикам сверху оторвать взгляд было куда легче, чем раньше), потом на прочную дверь, открывающуюся внутрь, с очень и очень хлипким засовом…

— Могу помочь? — галантно поинтересовался мужчина.

Я подозревала, что очень даже может. Убить, связать, закопать — любой вариант по щелчку длинных аристократических пальцев. И на секунду мелькнула в голове мысль — а может стоит?.. Она ведь столько раз пыталась… Впрочем, и я не милая беспомощная девочка.

— Можешь опереться на входную дверь, чтобы ее не открыли? — с надеждой спросила я, рассчитывая, что дверь не вынесут магией сразу же.

— Не вопрос, — ответил Лефиус. — Это будет весьма интересный опыт — послужить подставкой для листочка, прикрывающего комнату.

— Только тихо, — шепотом взмолилась я. — Чтобы нас не услышали.

— И не увидели?

— Желательно.

Демон выразительно приподнял бровь, но послушно замолчал, прислонившись к двери. Он явно воспринимал все происходящее как веселую игру, пока моя спина покрывалась холодным потом.

А вот ненавистный мне голос все приближался:

— Вильгельмина-а-ария, ты там?!

Не там я, не тут я! Я решила притвориться глухой. Пусть уж лучше мисс Беберина думает, что меня проблемы со здоровьем или разумом, чем увидит степень моего безрассудства в виде кругов призыва. В любом случае, она и так была невысокого мнения обо мне и о моем уме в особенности, так что я определенно ничего не потеряю."

"И почему мисс Беберина работает именно сегодня?! Больше никому из преподавателей и старших в голову не придет проверять, сижу я в библиотеке, подсобном помещении или подвале. Вроде бы и родственница — дальняя-предальняя, разумеется, но родственница же! — но ненавидит меня так, словно я ее любимую кошку налысо постригла и выкинула зимой на мороз, не меньше! Постоянно докапывается до мелочей и относится хуже, чем последняя виверна к человеку. А виверны, между прочим, отличались гадским характером, нередко кусали даже кормящую руку. Точнее, чаще именно кормящую — больше никто руки к вивернам близко не подносил.

Впрочем, частично ее ненависть понять можно.