– У нас было собрание книжного клуба допоздна – каждый вторник мистер Киппл собирает его у себя в гостиной, это на пересечении Жемчужной аллеи и Четвертой улицы, можете проверить.

Джемма кивнула Норману, чтобы тот записал. А в следующий момент вздрогнула: по окну начали глухо бить капли дождя.

– Я поворачивал на перекрестке, когда увидел их – американца и Дэйва Гриффина. Они уже прошли через Жемчужную и направлялись вниз, к реке.

Тук. Тук. Тук.

– Кто такой Дэйв Гриффин?

Тук. Тук.

– Один из местных жителей. И это был последний раз, когда я их встретил.

Но мне кажется, что ваш… друг уехал. Больше я его не видел.

Джемма попыталась скинуть наваждение и сосредоточиться. Если судить по дате, то все сходилось: последняя запись была вечером в понедельник. Во вторник утром в реке вылавливают труп, а следом Суини уезжает куда-то с одним из местных. Но Норман нахмурился и недоумевающим голосом внес в допрос свою лепту:

– Нам не говорили, что из местных кто-то пропал.

– Он не пропал. Для Дэйва не бывать по несколько недель в Кэрсиноре – это нормально, – ответил Блайт.

 – Иногда его не видят месяцами. Он егерь, следит за частью национального парка Килларни к северо-востоку отсюда, и у него есть хижина там, на территории. В ней он практически живет, а сюда приезжает в основном, – он повел плечами, – развлечься? И закупиться всем необходимым.

Труп – егерь – исчезновение. И все-таки лес. Возможно, Суини и не исчез? А уехал? Но зачем? Единственное, что ему могло понадобиться от здешних жителей, – помощь на местности.

Лесник должен знать территорию вокруг как свои пять пальцев, в отличие от только что прибывшего иностранца."

"– Они шли так, будто куда-то спешили, – добавил Блайт. – Очень быстрым шагом. Вели оживленный разговор, но я был слишком далеко, чтобы слышать.

– Во сколько это было?

– Около половины двенадцатого ночи.

«Что парень узнал такого важного, – прочла Джемма во взгляде повернувшегося к ней Кэла, – что отправился за пределы города после захода солнца?»

– Доу, будь пупсиком, – задумчиво сказала она, разглядывая пустоту.

 – Отведи нашего гостя обратно в его номер.

– Оставь «пупсика» для Махелоны, – скривился тот, но поднялся с места. – Отвратительно.

Конечно, отвратительно. Именно поэтому она так его и назвала.

Дальше все произошло слишком быстро: Доу сделал шаг к стулу, но Блайт уже оказался на ногах. Нужно было сказать твари, чтобы та не делала резких движений, но кто знал, что она настолько склонна к суициду? Кроме Нормана, все отреагировали мгновенно.